К вопросу о содержании самозащиты субъективных гражданских прав: проблемы теории и практики правового закрепления



Скачать 296.5 Kb.
Дата23.05.2018
Размер296.5 Kb.
#23442


Е.В. Лаевская

доцент кафедры гражданского права Белгосуниверситета,

кандидат юридических наук, доцент

К ВОПРОСУ О СОДЕРЖАНИИ САМОЗАЩИТЫ СУБЪЕКТИВНЫХ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ ПРАВОВОГО ЗАКРЕПЛЕНИЯ
ON THE CONTENT OF SELF-DEFENSE OF SUBJECTIVE CIVIL RIGHTS: PROBLEMS OF THEORY AND PRACTICE OF LEGAL CONSOLIDATION
Аннотация. В статье исследуются теоретические проблемы содержания самозащиты субъективных гражданских прав. На основе доктринального анализа автор формулирует предложения по совершенствованию законодательства Республики Беларусь в области защиты гражданских прав.

The article devotes to the theoretical problems of self-protection of civil rights. The author formulates the proposals for legislation development оn the base of doctrine analysis.

Введение. Самозащита названа в ст. 11 Гражданского кодекса (далее – ГК) Республики Беларусь в числе способов защиты субъективных гражданских прав[1]. Данный способ недостаточно исследован в науке гражданского права, значительная судебная практика по этому вопросу не наработана. В тоже время правильное определение содержания этого способа, условий и пределов его применения имеет важное значение для защиты гражданских прав, учитывая его нормативное закрепление в гражданском законодательстве.

Основная часть. Субъективные гражданские права, которые принадлежат участникам имущественного оборота, должны быть не только реально осуществимыми. Субъекты этих прав должны быть наделены возможностями по пресечению нарушения прав, их восстановлению, компенсации всех потерь, вызванных нарушением субъективных прав [2, с.776]. Как справедливо отмечал В.П. Грибанов: «Субъективное право, предоставленное лицу, но не обеспеченное от его нарушения необходимыми средствами защиты, является лишь декларативным правом и может рассчитывать лишь на добровольное уважение». Оно приобретает характер лишь морально обеспеченного права, покоящегося только на сознательности членов общества и авторитете государственной власти [3, c.96].

Субъективное гражданское право, как обеспеченная законом мера возможного поведения управомоченного лица, включает возможность защиты с помощью государственного принуждения, а также возможность собственных фактических и юридических действий - самозащиты [4, c. 542-543]. В этом смысле защита означает не только право на обращение к компетентному органу за защитой (процессуальный аспект защиты), но и право получить соответствующую защиту (материально правовой аспект защиты).

Принимая во внимание правовую регламентацию самозащиты как способа защиты субъективных гражданских прав, под самозащитой гражданских прав понимается совершение управомоченным лицом не запрещенных законом действий фактического порядка, направленных на охрану его личных или имущественных прав или интересов. К ним, например, относятся фактические действия собственника или иного законного владельца, направленные на охрану имущества, а также аналогичные действия управомоченного лица, совершенные в состоянии необходимой обороны или в условиях крайней необходимости. Следует отметить, что в качестве реальной правовой возможности у обладателя регулятивного гражданского права в момент нарушения права или его оспаривания появляется право на самозащиту, которое реализуется в рамках возникающего при этом охранительного гражданского правоотношения.

Правовая категория самозащиты была известна еще в Древнем Риме. Под самозащитой в римском праве понималось самоуправное отражение недозволенного вторжения, направленного на изменение существующих фактических отношений, которое было дозволено в любом случае. Так, можно было самоуправно уничтожить сооружения, которые насильственно или тайно воздвигнуты на участке земли, который принадлежал прибегшему к самоуправству лицу; самоуправство было разрешено также, если в случае бездействия субъекту права грозит невосполнимый ущерб (например, кредитор может догнать должника, который пытается с помощью бегства скрыться с деньгами, и силою заставить его отдать долг). Следует отметить, что использование самозащиты было характерно для защиты имущественных прав как способ защиты прав собственника, иного законного владельца, а также в обязательственных отношениях [5, c. 208-209].

В российском дореволюционном гражданском праве в качестве внесудебной защиты гражданских прав рассматривались необходимая оборона, действия в состоянии крайней необходимости и дозволенное самоуправство, или самопомощь [6, c. 301-302; 7, c. 184]. Дозволенное самоуправство определялось как «право самопомощи в целях восстановления юридического положения» [8, c. 184]. Основанием для применения самозащиты считалось реальное нарушение субъективных прав в различных отношениях, как вещных, так и обязательственных.

Институту самозащиты гражданских прав, в том числе, защиты прав в вещных отношениях, уделялось большое внимание в немецком праве, в частности, в нормах Германского гражданского уложения [9]. Как и в русском гражданском праве, в немецком законодательстве проводилось различие между самозащитой в виде действий, совершенных в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости, и самопомощью. Следует отметить, что институт самозащиты в немецком праве достаточно развит и дает возможности для применения самозащиты, как в вещных, так и в обязательственных отношениях. Например, как закреплено в § 229 Германского гражданского уложения, если у одного лица находится вещь, принадлежащая другому на праве собственности, и нынешний обладатель собирается завтра уехать из страны и взять эту вещь с собой, то последний, согласно немецкому праву, используя «самопомощь», может самостоятельно забрать спорный предмет даже с применением силы. В немецком праве этот способ самозащиты носит название «право кулака» - «Faustrecht» [10, c. 86-88].

Следует отметить, что гражданское законодательство СССР и союзных республик не содержало упоминания о самозащиты гражданских прав. Соответствующая норма (ст. 12 ГК) была введена в ГК Российской Федерации 1994 г. [11]. В действующих ГК Республики Беларусь, Российской Федерации, Украины [12] и других стран постсоветского пространства самозащита включена в перечень способов защиты гражданских прав. В тоже время, исследователи гражданского права и до соответствующего реформирования гражданского законодательства в новых независимых государствах в 1994-1998г., анализируя вопросы необходимой обороны и крайней необходимости, утверждали о допущении законодательством самозащиты гражданских прав.

Раскрывая понятие самозащиты, важным является определение ее места в системе способов, форм защиты и охраны гражданских прав.

Отметим, что защита гражданских прав предполагает возможность охраны прав от деяний не только активного, но и пассивного характера (т. е. от действия и бездействия). Причем она может не зависеть от субъективной стороны нарушения (вины нарушителя). Отсюда, в сложившейся в науке, литературе и законодательстве позиции, в настоящее время «защита гражданских прав» представляет собой более узкое понятие, по сравнению с понятием «охрана гражданских прав». Поскольку, второе охватывает всю совокупность мер, обеспечивающих нормальный ход реализации прав, защита гражданских прав рассматривается как предусмотренные законом меры охраны гражданских прав в случае их нарушения или реальной угрозы такого нарушения.

По нашему мнению, защита может осуществляться только в форме действия, поскольку трудно себе представить, как, бездействуя, можно защитить свое право. При этом форма защиты представляет собой комплекс внутренне согласованных организационных мероприятий по защите субъективных прав и охраняемых законом интересов.

О. А. Красавчиков, основой для разграничения форм защиты гражданских прав рассматривает объект и характер защищаемого права, выделяя такие формы, как признание права, восстановление положения, существовавшего до нарушения права и пресечение действий, нарушающих право, присуждение к исполнению в натуре, прекращение или изменение правоотношения, взыскание с лица, нарушившего право, причиненных убытков, а в случаях, предусмотренных законом или договором, неустойки (штрафа, пени) [13, c. 98].

В ГК 1964 г., современном ГК России (ст. 12 ГК РФ), ГК Беларуси, закреплен подход, согласно которому приведенные выше меры являются способами защиты гражданских прав, исходя из того, что форма защиты права должна указывать, кто осуществляет право на защиту, а способ – на то, как тот или иной субъект защиты осуществляет защиту, посредством каких мер.

Т. Е. Абова и Ю. К. Толстой утверждают, что право на защиту может осуществляться не только государственными, общественными и административными органами, но и самим управомоченным лицом, и соответственно формы защиты гражданских прав могут быть общими (юрисдикционными; неюрисдикционными) и осуществляемыми в специальном (административном) порядке [14, c. 102; 15, c. 242].

М. К. Треушников, рассматривая такие категории, как способ и форма защиты гражданских прав, отмечает, что способ защиты права – это категория материального (регулятивного) права, а под формой защиты права, по его мнению, понимается определенная законом деятельность компетентных органов по защите права, т. е. по установлению фактических обстоятельств, применению норм права, определению способа защиты права и вынесению решения [16, с. 20].

М.И. Брагинский, В.В. Витрянский выделяют два уровня регулирования способов защиты гражданских прав. Первый уровень – способы защиты, которые носят универсальный характер и могут быть приведены для защиты, как правило, любого субъективного гражданского права. Эти способы названы в ст.12 ГК Российской Федерации (в ГК Республики Беларусь – ст.11), в их числе – самозащита. Второй уровень гражданско-правового регулирования способов защиты гражданских прав представляет собой установление законом, применяемых для защиты только определенных видов гражданских прав или для защиты от определенных нарушений, в законе эти способы отнесены к «иным способам». Классифицируя способы защиты гражданских прав на основе такого классифицирующего признака, как результат, на который рассчитано его применение, авторы выделяют группу способов защиты, применение которых позволяет предупредить или пресечь нарушение права. К их числу они относят самозащиту права [2, с. 778].

Наиболее распространенной является классификация форм зашиты в зависимости от субъекта и порядка осуществления им права на защиту. Представить ее можно следующим образом: судебная форма, включающая суд общей юрисдикции, арбитражный суд, третейский суд (или судебный порядок), и специальная форма, осуществляемая административными органами (или административный порядок). Различают две основные формы защиты гражданских прав – это юрисдикционная форма и неюрисдикционная форма.

Юрисдикционная форма защиты – это такая форма защиты, где деятельность уполномоченных государством органов осуществляется по защите нарушенных или оспариваемых субъективных прав. Смысл ее заключается в том, что лицо, права и законные интересы которого нарушены неправомерными действиями, имеет право обращаться в суд за защитой к государственным или другим компетентным органам (в суд, арбитражный, третейский суд, вышестоящую инстанцию и т. д. которые уполномочены принять необходимые меры для восстановления нарушенного права и пресечения правонарушения). Защита гражданских прав в административном порядке осуществляется лишь в случаях, предусмотренных законом. Решение, принятое в административном порядке, может быть обжаловано в суд. Специальный порядок применяется в виде исключения и только в прямо указанных в законе случаях.

Неюрисдикционная форма защиты – форма защиты, которая охватывает собой действия граждан и организаций по защите гражданских прав и охраняемых законом интересов, совершаемых ими самостоятельно, без какого либо обращения за помощью к государственным и иным компетентным органам.

По нашему мнению, принимая во внимание то, что ст. 13 ГК допускает защиту нарушенных гражданских прав самостоятельно управомоченным лицом, которое, защищая принадлежащее ему право, устанавливает фактические обстоятельства, применяет нормы материального права, определяет способ защиты от посягательства и принимает конкретное решение, которое само и воплощает, без обращения к соответствующему государственному органу, следует рассматривать самозащиту как форму защиты гражданских прав, но не как способ защиты.

В исследованиях цивилистов по проблеме самозащиты гражданских прав также отмечается, что самозащита является не способом, а формой защиты гражданских прав [17, c. 86-88; 18, c. 10]. Так, по мнению А.П. Сергеева квалификация понятия «самозащита гражданских прав» как способа защиты неправомерна, поскольку форма защиты и способ защиты не идентичные категории. Самозащита гражданских прав с позиции теории – это форма их защиты, допускаемая тогда, когда потерпевший располагает возможностями правомерного воздействия на нарушителя, не прибегая к помощи судебных или иных правоохранительных органов [19, c. 270].

Автор поддерживает указанный подход, рассматривая самозащиту неюрисдикционной формой защиты гражданских прав. К неюрисдикционным, в частности, относят такие меры защиты субъективных гражданских прав, как применение оперативно хозяйственных санкций (отказ контрагента от принятия просроченной по сравнению с условиями договора продукции, одностороннее изменение условий договора при нарушениях со стороны контрагента и т.п.), самозащита в виде действий лица, совершенных в состоянии необходимой обороны (ст. 935 ГК) и крайней необходимости (ст. 936 ГК).

Характеризуя понятие и содержание самозащиты гражданских прав, исследователи выделяют самозащиту в широком и узком смысле.

В частности, как отмечают Г.А. Свердлык и Э.Л. Страунинг, в широком смысле самозащита - это любые действия лица, обладающего субъективным гражданским правом, связанные с защитой данного права от нарушения (включая подачу иска, жалобы, самостоятельную защиту гражданских прав в суде без помощи адвоката и т.п.). Таким образом, авторы обращают внимание, в том числе, и на процессуальный аспект исследуемого понятия. В узком, гражданско-правовом смысле, самозащита - это действия лица, направленные на пресечение нарушения и ликвидацию его последствий [20, c. 17-19].

В цивилистической литературе высказано несколько точек зрения по поводу правовой природы действий, характеризующихся как самозащита субъективных гражданских прав.

Ряд авторов под самозащитой понимают действия, направленные на защиту от нарушения своих гражданских прав в вещных отношениях и отношениях, связанных с личностью. В частности, В.П. Грибанов указывал, что «под самозащитой гражданских прав следует понимать совершение управомоченным лицом не запрещенных законом действий фактического порядка, направленных на охрану его личных или имущественных прав и интересов». При этом автор различает и выделяет меры самозащиты превентивного и активно-оборонительного характера, относя к первым, в частности, используемые собственником меры охраны своего имущества, а ко вторым действия в пределах необходимой обороны и крайней необходимости [21, c. 168; 22, c. 265-266].

Исследователи, отстаивающие второй подход, к самозащите относят действия, направленные на защиту от нарушения своих гражданских прав во внедоговорных отношениях, а также некоторые действия, направленные на защиту своих прав в договорных отношениях. Так, Н. И. Клейн, М. И. Брагинский, В. В. Витрянский, анализируя институт самозащиты гражданских прав, включили в него уже отдельные способы самозащиты гражданских прав, вытекающие из обязательственных отношений, например, удержание вещи и др. [23, c. 56; 24, c. 56; 25, c. 35]. При этом авторы не рассматривают возможности самозащиты прав, вытекающих из обязательств в целом.

Представители третьей точки зрения ограничивают сферу применения самозащиты договорными отношениями. Так, Г. Я. Стоякин под самозащитой понимает «предусмотренные законом односторонние действия юридического или фактического характера, применяемые управомоченным на их совершение субъектом и направленные на пресечение действий, нарушающих его имущественные или личные права». Он считает, что ни необходимая оборона, ни крайняя необходимость не являются гражданско-правовыми мерами самозащиты, поскольку это действия физического, а не правового характера. Тогда как любое действие при самозащите носит фактический характер и влечет юридические последствия, вне зависимости от того, какие отношения оно защищает [26, c. 5-17; 27, c. 82].

Представители четвертого подхода ратуют за интегрирование подходов представителей первой и второй точек зрения. По их мнению, самозащита представляет собой действия, направленные на защиту от нарушения гражданских прав во внедоговорных и в договорных отношениях [28, c. 56; 19, c. 284; 29, c. 36]. Ю. Г. Басин под самозащитой гражданских прав понимает допускаемые законом односторонние действия заинтересованного лица, направленные на то, чтобы обеспечить неприкосновенность права и ликвидацию последствий его нарушения. К мерам самозащиты относит не только действия фактического характера, но и такие действия, которые применяются лицом «при помощи государственных (банковских, например) органов, но лишь при условии, что такой орган исполняет обращенное к нему требование, не рассматривая, спора по существу».

Представляется, что исследователи, которые высказываются в поддержку четвертой интегрированной точки зрения, в наибольшей степени учитывают современное состояние законодательства и правоприменения в исследуемой области отношений.

Проблема выявления специфики правовой природы самозащиты гражданских прав и возможностей ее применения теснейшим образом связана с определением момента возникновения права на защиту и самозащиту, в том числе.

По мнению Г.А. Свердлыка, «защита гражданских прав является самостоятельным субъективным правом, пронизывающим все сферы гражданского права, реализуется она лишь при наличии такого факта, как нарушение» [30, c. 22]. Согласно другому представлению, право на защиту «в качестве реальной правовой возможности появляется у обладателя регулятивного гражданского права лишь в момент нарушения или оспаривания последнего и реализуется в рамках возникающего при этом охранительного гражданского правоотношения» [19, c. 281]. Сформировался также доктринальный подход, в соответствии с которым самозащита гражданских прав должна включать не только действия, направленные собственно на защиту от правонарушения, но и на предотвращение гражданских правонарушений. Так, В.В. Витрянский относит самозащиту права к способам, которые позволяют предупредить или пресечь нарушение права [31, c. 14-17].

Очевидно, что различие между приведенными точками зрения существенно. Если придерживаться первой, следует признать, что право на защиту, а соответственно, и на самозащиту, существует и до нарушения субъективного гражданского права (в отношении самозащиты права собственности это может быть, например, установка запоров, замков, охранной сигнализации и т.п.). Если согласиться с другой точкой зрения, то способы самозащиты перестают быть таковыми и становятся мерами охраны права собственности.

Полагаем, что фактические действия, направленные на предотвращение нарушения права собственности, следует рассматривать как меры охраны права собственности, однако в тех случаях, когда речь идет о причинении вреда имуществу, то есть, о защите права собственности в рамках обязательственных внедоговорных отношений, имеет место защита права, которая, в частности, может проявляться в применении действий самозащиты при крайней необходимости. В связи с этим представляется возможным различать самозащиту вещно-правового и обязательственно-правового характера. Самозащита вещно-правового характера направлена на беспрепятственное осуществление права собственности и является мерой охраны, при обязательственно-правовом характере самозащита направлена на пресечение нарушений права собственности и является средством защиты субъективного права.

Меры самозащиты, направленные на защиту субъективных прав, могут быть как предусмотренными законом, так и вытекающими из обычно принятых в обществе мер такого рода. Это использование различного рода охранных средств и приспособлений в виде замков, охранной сигнализации на автомобилях и др. По общему правилу использование такого рода мер самозащиты допустимо, если не запрещено законом и соответствует обычно принятым правилам. Использование названных мер самозащиты имеет свои границы и подчинено нормам и принципам, определяющим рамки осуществления субъективных гражданских прав. Недопустимо использование мер защиты имущества, опасных для жизни и здоровья окружающих, наносящих вред нравственным устоям общества и основам правопорядка. В литературе часто ссылаются на классический пример, когда собственник дачи огородил свой участок колючей проволокой, пропустив через ограду электрический ток. В другом случае владелец автомобиля так пристроил в гараже ружье, что вор при открывании двери должен был получить выстрел в ноги, но первым пострадавшим оказался сам автор такого «изобретения» [21, c. 171]. Недопустимость подобного рода «охранных» средств очевидна, так как они направлены не только на охрану имущества, но и на причинение вреда лицу, которое может вступить в контакт с такого рода сооружениями даже по неосторожности. Из этого следует, что управомоченный субъект вправе использовать лишь такие меры самозащиты, которые не ущемляют прав и законных интересов других лиц. Если же использование недозволенных средств защиты причиняет вред другим лицам, то возникает предусмотренная законом обязанность по возмещению причиненного вреда, вытекающая из обязательств из причинения вреда. Вместе с тем в случаях, предусмотренных законом, причинение вреда правонарушителю или третьим лицам действиями управомоченного субъекта по защите своих прав и интересов признается правомерным. Речь, как было сказано ранее, идет о действиях, совершенных в состоянии необходимой обороны или в условиях крайней необходимости.

В целях обеспечения правовой защиты граждан и юридических лиц, эффективной реализации права на самозащиту, следует выделить условия правомерности ее реализации. Выработка этих условий имеет особое значение, поскольку отсутствие хотя бы одного из них свидетельствует о неправомерности действий, совершаемых лицом в целях самозащиты.

ГК Российской Федерации, Республики Беларусь допускает использование данного способа самозащиты при наличии трех условий: нарушения права или возможности (опасности) его нарушения; необходимости пресечения (предупреждения) нарушения; применения мер, соответствующих характеру и содержанию правонарушения.

В литературе высказаны несколько подходов к определению условий правомерности самозащиты.

Н. И. Клейн, выделяет три условия, при наличии которых допускается самозащита гражданских прав: нарушение права; необходимость пресечь это нарушение; соразмерность принятых для пресечения нарушения мер характеру и содержанию правонарушения [25, c. 35]. Подобный подход (т. е. выделение условий правомерности реализации права на самозащиту из одной единственной нормы, а не из анализа всего гражданского законодательства в целом), на наш взгляд, не совсем верен, поскольку чаще всего грозит быть неполным. Самозащита может осуществляться и в случае нарушения, которое совершается тогда, когда оно еще не произошло, но может произойти в будущем. Поэтому говорить о наличии нарушения права как необходимом условии правомерной реализации права на самозащиту не совсем верно. Во-вторых, всякое нарушение права нуждается в пресечении. Трудно представить себе ситуацию, когда не было бы в этом необходимости. А потому выделение такого положения в качестве условия, при наличии которого самозащита признавалась бы правомерной, на наш взгляд, представляется излишним.

М. И. Брагинский считает, что для правомерной самозащиты достаточно соблюдения следующих трех условий: лицо, самостоятельно защищающее свое право, является бесспорным его обладателем; избранный лицом способ самозащиты должен быть соразмерен нарушению; способ самозащиты не может выходить за пределы действий, необходимых для его применения [23, c. 56].

Что касается первого условия, то, на наш взгляд, более удачной была бы следующая формулировка: лицо, может самостоятельно защищать свое действительное право. Оно является более точным, поскольку на практике может возникать целый ряд ситуаций, могущих носить спорный характер и требующих разбирательства спора в суде, когда лицо будет защищать предполагаемое, а не действительное право, например, при истребовании имущества от добросовестного приобретателя. Под способом защиты понимается способ действия, то есть, каким образом будет осуществляться самозащита. А под нарушением понимается не только способ нарушения, его опасность для защищаемых прав, но и вред, который этим нарушением причинен или может быть причинен. Третье условие должно выражаться в том, что способы самозащиты не должны выходить за пределы действий, необходимых для их реализации, потому как в противном случае они перестают быть таковыми и перерастают, например, в самоуправство.

Полагаем, что условия правомерности реализации права на самозащиту могут быть сформулированы следующим образом: лицо может самостоятельно защищать только свое действительное право; вред, причиненный реализацией права на самозащиту, не должен явно не соответствовать реальному или возможному вреду, причиненному нарушением; способы самозащиты не должны выходить за пределы действий, необходимых для их реализации.

Таким образом, признаками самозащиты гражданских прав могут считаться следующие: самозащита осуществляется в случае нарушения гражданского права или реальной угрозы такого нарушения; самозащита осуществляется в одностороннем порядке (т. е. только лицом, права которого нарушены без обращения в компетентные органы); самозащита осуществляется только в форме действия; возможность реализации конкретного способа самозащиты должна быть предусмотрена в законе или договоре; направленность действий при самозащите на обеспечение неприкосновенности права, пресечение нарушения, ликвидацию последствий этого нарушения; возможность последующего обжалования действий лица, самостоятельно защищающего свое гражданское право, в компетентные органы.

Одним из способов самозащиты гражданских прав, как отмечалось, является необходимая оборона.

Не подлежит возмещению вред, причиненный в состоянии необходимой обороны, если при этом не были нарушены ее пределы (ст. 935 ГК). Следовательно, необходимой обороной признаются такие меры защиты прав, которые причиняют вред их нарушителю, но не влекут обязанности обороняющегося по его возмещению, поскольку признаются правомерными (допустимыми).

Институт необходимой обороны является комплексным институтом, регламентированным как гражданским, так и уголовным правом.

Однако применение понятия необходимой обороны в уголовном (ст. 34 УК) [32] и гражданском праве не означает тождества этих понятий, как ранее презюмировалось в отечественной цивилистической литературе [33, c. 120; 15, c. 368]. По мнению автора, понятие необходимой обороны в гражданском праве несколько шире, чем в уголовном праве. Под необходимой обороной в гражданском праве понимаются не только действия обороняющегося, которые подпадают под признаки состава преступления, но и те его действия, которые не подпадают под признаки уголовно наказуемого деяния, но подпадают под признаки гражданского правонарушения. Принимая во внимание данное обстоятельство, представляется необходимым в ГК раскрыть понятие необходимой обороны, учитывая специфику ее в гражданских правоотношениях.

Условия, при которых действия обороняющегося могут быть признаны совершенными в состоянии необходимой обороны, одинаковы как для уголовного, так и для гражданского права. Они относятся к нападению и защите. Для признания действий обороняющегося совершенными в состоянии необходимой обороны надо, чтобы нападение было действительным (реальным), наличным и противоправным.

Действительность (реальность) нападения означает, что нападение как таковое вообще имеет место. Оборона потому и называется обороной, что противодействует нападению. Поэтому если нет посягательства на чьи-либо права или интересы, то нет оснований говорить об обороне, а тем более о необходимой обороне. Факт нападения означает, что нападение уже началось либо налицо его непосредственная угроза. Несколько сложнее вопрос о противоправности нападения. Ведь противоправным считается поведение, нарушающее нормы права. Однако не всякое противоправное поведение требует применения такого рода оборонительных мер. В уголовном праве необходимая оборона может иметь место только против такого правонарушения, которое законом рассматривается как преступное посягательство. Это же правило действует и применительно к необходимой обороне по гражданскому праву. Она недопустима против правонарушений, не являющихся действиями уголовно наказуемого характера, хотя и подпадающих под признаки гражданского правонарушения.


Необходимая оборона представляет собой, прежде всего, один из способов защиты прав и интересов обороняющегося лица. Но оборона будет признана необходимой, если подобного рода действиями защищаются интересы государства и общества, права и законные интересы других лиц. При этом действия обороняющегося должны быть направлены именно против нападающего лица, но не против других лиц, например родственников или близких нападавшего.

Основным условием признания действий необходимой обороной является недопустимость превышения ее пределов. В соответствии с п. 2 ст. 13 ГК способы самозащиты должны быть соразмерны характеру и опасности нарушения и не вышли за пределы его предупреждения или пресечения.

Превышение пределов необходимой обороны возможно в отношении выбора средств защиты, интенсивности обороны и ее своевременности. Превышением пределов необходимой обороны может быть явное несоответствие средств защиты характеру и опасности нападения. Однако это несоответствие не следует понимать упрощенно; нужно учитывать степень и характер опасности, силы и возможности обороняющегося, а также волнение, которое возникает у последнего в такой сложной обстановке.

Превышением пределов обороны может быть превышение интенсивности защиты над интенсивностью нападения. Например, излишняя поспешность или чрезмерная активность в применении оборонительных средств, когда речь идет об угрозе нападения. Несвоевременность использования оборонительных средств может быть связана не только с поспешностью, но и с их применением после того, как нападение закончилось и ничем не грозит обороняющемуся.


Правовыми последствиями действий в состоянии необходимой обороны с точки зрения гражданского права является то, что причиненный нападавшему вред не подлежит возмещению. Иначе решается этот вопрос при превышении пределов необходимой обороны, поскольку речь идет уже о неправомерных действиях, влекущих гражданско-правовую ответственность. Но и здесь учитывается посягательство потерпевшего на законные интересы оборонявшегося лица, хотя бы и превысившего пределы необходимой обороны.

Другим способом самозащиты гражданских прав являются действия управомоченного лица в условиях крайней необходимости.

Под действиями, совершенными в состоянии крайней необходимости, понимаются такие действия, которые предпринимаются лицом для устранения опасности, угрожающей самому причинителю вреда или другим лицам, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена иными средствами (ст. 936 ГК).

Указанные действия допустимы, если причиненный вред менее значителен, чем вред предотвращенный. Как и при необходимой обороне, действия в условиях крайней необходимости могут предприниматься не только как средство самозащиты прав и интересов управомоченного лица и других лиц, но и для защиты интересов государства и общества.

В отличие от необходимой обороны, при крайней необходимости опасность для управомоченного лица (либо государства, общества, третьих лиц) возникает не из-за действий тех лиц, которым причиняется вред, а вследствие стихийных бедствий, неисправности механизмов, особого состояния организма человека, например вследствие болезни, и т. п. Она может возникнуть и в результате преступного поведения другого лица, например при причинении вреда имуществу граждан в ходе преследования преступника.

Особенность действий в состоянии крайней необходимости состоит в том, что в таких условиях лицо вынуждено использовать средства, связанные с причинением вреда. При этом в одних случаях причинение вреда может быть необходимой мерой предотвращения большей опасности, тогда как в других случаях вред может быть лишь сопутствующим явлением, которое может наступить или не наступить. Если при необходимой обороне вред причиняется непосредственно нападающему, то действиями в условиях крайней необходимости вред причиняется третьему лицу. Поэтому в силу ст. 936 ГК такой вред по общему правилу подлежит возмещению причинившим его лицом. Но, поскольку действие в условиях крайней необходимости рассматривается законом как правомерное, хотя и вредоносное, учитывая обстоятельства, при которых был причинен такой вред, суд может возложить обязанность его возмещения на третье лицо, в интересах которого действовал причинивший вред, либо освободить от возмещения вреда полностью или частично как третье лицо, так и причинившего вред. Например, спасая тонувшего в реке гражданина, другой гражданин использовал стоявшую у берега лодку, из которой предварительно выбросил в воду находившееся в ней чужое имущество. Обязанность по возмещению причиненного им вреда может быть возложена судом на спасенного, неосторожно купавшегося в опасном месте.

При применении мер самозащиты в условиях крайней необходимости лицо не должно превышать пределы крайней необходимости. Превышением пределов крайней необходимости признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожающей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, когда указанным интересам был причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный (ст. 36 УК). С точки зрения гражданского права это означает, что лицо, превысившее пределы крайней необходимости, обязано безусловно возместить причиненный вред.

Выбор способа самозащиты определяется в зависимости от того, какое именно гражданское право нарушено. ГК предоставляет субъектам гражданских отношений право самостоятельно защищать любые свои гражданские права без каких-либо ограничений в характере отношений, из которых они вытекают (из имущественных или связанных с ними личных неимущественных отношений; договорных или внедоговорных).

Характеризуя особенности применения самозащиты в обязательственных отношениях, следует отметить, что действия управомоченного лица (т. е. лица, в силу закона или договора, наделенного правом самостоятельно, без обращения за помощью к компетентным органам, защищать свои гражданские права) могут быть направлены на защиту субъективных гражданских прав, возникающих в рамках обязательства. Действия, направленные на самостоятельную защиту прав, могут выражаться не только в принятии каких-то мер непосредственно самим управомоченным лицом, но и в требовании соблюдения или совершения определенного рода действий от другой стороны. Эти действия тоже направлены на защиту своих прав в случае их нарушения (например, требование кредитора поручительства третьих лиц за должника, как обязательное условие для получения кредита; и т. п.). Такие действия в зависимости от их основной функциональной нагрузки могут рассматриваться и, например, как средства обеспечения обязательств.

Кроме того, такие требования могут выражаться в понуждении другой стороны соблюдения предусмотренной для конкретной сделки формы. Поскольку, ненадлежащее оформление сделки в соответствии со ст. 163 ГК влечет ее признание недействительной. И, соответственно, заключенная таким образом сделка теряет всякую возможность своей защиты перед нарушением. Лицо, пренебрегшее надлежащей формой заключения договора (например, в целях ухода от налоговых платежей или получения иной выгоды), при попытке вернуть свое имущество рискует быть привлеченным не только к гражданско-правовой, но и к уголовной ответственности.

Для реализации мер самозащиты характерно, что они могут быть впоследствии обжалованы в суде или ином компетентном органе, что является своеобразной гарантией соблюдения законных прав и интересов лица, нарушившего чужое право, и позволит оградить граждан и юридические лица от возможных случаев самоуправства со стороны лиц, реализующих действительное или предполагаемое право на самозащиту.

Право на самозащиту должно осуществляться в соответствии с общими положениями гражданского законодательства. Так, п. 1 ст. 8 ГК провозглашает, что граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. Указанное положение вытекает из диспозитивности, как одной из черт метода гражданско-правового регулирования. Необходимо помнить, что при осуществлении права на самозащиту, ее способы не должны выходить за пределы действий, необходимых для пресечения нарушения. Поскольку, любые действия, выходящие за пределы нормативных предписаний, хотя бы они и были направлены на защиту действительного права, будут носить характер самоуправства.



Заключение. Анализ доктринальных подходов и законодательства позволяет определить самозащиту субъективных гражданских прав как неюрисдикционную форма защиты, выражающуюся в совершении управомоченным лицом не запрещенных законом действий фактического порядка, которые направлены на защиту его личных или имущественных прав и интересов. Нуждается в уточнении подход законодателя, закрепленный в ГК Республики Беларусь, об отнесении самозащиты к способам защиты, а не к формам.

В российском дореволюционном гражданском праве, в немецком современном гражданском праве в качестве внесудебной защиты гражданских прав - самозащиты рассматривается необходимая оборона, действия в состоянии крайней необходимости и «дозволенное самоуправство, или самопомощь». Концепция «дозволенного самоуправства, или самопомощи» нуждается в дополнительном исследовании с целью правового закрепления как вида самозащиты в гражданском законодательстве.

Самозащита субъективных гражданских прав характеризуется признаками: осуществляется в случае нарушения гражданского права или реальной угрозы такого нарушения (самозащита гражданских прав должна включать не только действия, направленные собственно на защиту от правонарушения, но и на предотвращение гражданских правонарушений); в одностороннем порядке (т. е. только лицом, права которого нарушены без обращения в компетентные органы); только в форме действия; возможность реализации конкретного способа самозащиты должна быть предусмотрена в законе или договоре; направленность действий при самозащите - на обеспечение неприкосновенности права, пресечение нарушения, ликвидацию последствий этого нарушения; возможность последующего обжалования действий лица, самостоятельно защищающего свое гражданское право, в компетентные органы. Указанные признаки нуждаются в закреплении в гражданском законодательстве, в частности, в ГК Республики Беларусь.

ГК Республики Беларусь не оговаривает круг субъектов гражданского права, имеющих право на самозащиту. Однако, представляется, что такая группа субъектов гражданских отношений, как Республика Беларусь, административно- территориальные единицы не могут воспользоваться правом на самозащиту, так как их особенность заключается в том, что реализовать свое право на защиту они могут только через соответствующие государственные органы. Юридические лица также в полном объеме не могут осуществить свое право на защиту посредством самозащиты, для них применение средств самозащиты возможно в обязательственных (договорных) отношениях и в вещных.

Для признания самозащиты правомерной необходимо наличие следующих условий: лицо может самостоятельно защищать только свое действительное, а не предполагаемое право; вред, причиненный реализацией права на самозащиту, не должен явно не соответствовать реальному или возможному вреду, причиненному нарушением; способы самозащиты не должны выходить за пределы действий, необходимых для их реализации.

Проблема пределов самозащиты в литературе достаточно глубоко исследована применительно к использованию ее против посягательства на жизнь и здоровье граждан. Нуждаются в проведении дополнительных исследований проблемы определения пределов самозащиты гражданских прав в случае посягательства на иные объекты, защищаемые гражданским законодательством (имущество, неприкосновенность жилища, коммерческая тайна и т. п.).



Применение понятий необходимой обороны и крайней необходимости в уголовном и гражданском праве не означает тождества этих понятий. Понятие необходимой обороны и крайней необходимости в гражданском праве несколько шире, чем в уголовном праве. Так, под необходимой обороной в гражданском праве понимаются не только действия обороняющегося, которые подпадают под признаки состава преступления, но и те его действия, которые не подпадают под признаки уголовно наказуемого деяния, но подпадают под признаки гражданского правонарушения. Принимая во внимание данное обстоятельство, представляется необходимым в ГК закрепить понятия необходимой обороны и крайней необходимости, учитывая их специфику в гражданских правоотношениях.

Использованная литература:

  1. Гражданский кодекс Республики Беларусь: Кодекс Респ. Беларусь, 7 декабря 1998г. // Консультант Плюс: Беларусь. Технология Проф [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2012.

  2. Брагинский, М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга первая: общие положения / М. И. Брагинский, В.В. Витрянский. - М.: Статут, 2005. – 842 с.

  3. Грибанов, В. П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав / В.П. Грибанов. - М., - 1972 - 284 с.

  4. Гражданское право. В 3 т. Т. 1: учебник / А.В. Каравай [и др.]; под ред. В.Ф. Чигира. – Минск: Амалфея, - 2008 – 864 с.

  5. Хвостов, В.М. Система римского права: Учебник/В.М. Хвостов. - М., - 1996. – 522 с.

  6. Мейер, Д.И. Русское гражданское право: В 2 ч. По исправленному и дополненному 8-му изд. 1902. Изд. 3-е, испр. М.: Статут, - 2003 - 831с.

  7. Русское гражданское право. Вып. 1: Общая часть; Вещное право; Авторское право. – 1917; Вып. 2: Обязательственное, семейное и наследственное право. – 1918. Вып. 1-2 / Синайский В.И., проф. – 2-е изд., испр. и доп. – Киев: Типо-лит. "Прогресс", 1917. – 568 с.

  8. Синайский, В.И. Русское гражданское право /В.И. Синайский; Ред. кол. тома: В. С. Ем, А. Г. Долгов; Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова. Кафедра гражданского права юридического факультета. - М. :Статут, 2002. – 638 с.

  9. Гражданское уложение Германии. Вводный закон к Гражданскому уложению: Пер. с нем./Науч. Ред. А.Л. Маковский и др. – М.: Волтерс Клуювер, - 2004. – 816с.

  10. Кораблева, М.С. Защита гражданских прав: новые аспекты / М.С. Кораблева // Актуальные вопросы гражданского права / Под ред. М.И.Брагинского. Исследовательский центр частного права. Российская школа частного права. - М.: Издательство «Статут», 1998. – с. 78-108.

  11. Гражданский кодекс Российской Федерации от 30 ноября 1994 года № 51-ФЗ // Консультант Плюс: Российская Федерация. Технология Проф [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр», - Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2012.

  12. Цивільний кодекс України ад 16.01.2003 № 435-IV // Відомості Верховної Ради України, - 2003, - № 40-44, - ст. 356.

  13. Советское гражданское право: Учебник. В 2-х то-
    мах. Т. 1/ Илларионова Т. И., Кириллова М. Я., Красавчиков О. А. и др.: Под ред. О. А. Красавчикова. - 3-е изд., испр. и доп.- М.: Высш. шк., 1985.- 544 с.

  14. Абова, Т.Е. Охрана хозяйственных прав предприятий / Т.Е. Абова. – М.: Юридлит, 1975. – 216 с.

  15. Гражданское право. Учебник: в 3 т. Том 1: — 6-е изд., перераб. и доп. / под ред. Сергеева А. П., Толстого Ю. К. — М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2005. — 776 с.

  16. Треушников, М.К. Судебная защита гражданских прав // Гражданский процесс: Учебник -М.: Спарк, 1996. - 479 с.

  17. Кораблева, М.С. Защита гражданских прав: новые аспекты / М.С. Кораблева // Актуальные вопросы гражданского права / Под ред. М.И.Брагинского. Исследовательский центр частного права. Российская школа частного права. - М.: Издательство «Статут», 1998. – с. 78-108.

  18. Бутнев, В. В. Понятие механизма защиты субъективных прав // Механизм защиты субъективных гражданских прав. Ярославль, 1990.- 164 с.

  19. Гражданское право: Учебник. Часть 3 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого.- М.: Проспект, - 1999 – 592 с.

  20. Свердлык, Г.А., Страунинг, Э.Л. Понятие и юридическая природа самозащиты гражданских прав / Г.А. Свердлык, Э.Л. Страунинг // Государство и право. - 1998. - № 5. с. 16 – 22.

  21. Грибанов, В. П. Осуществление и защита гражданских прав / В.П. Грибанов; Науч. ред.: Ем В.С. - 2-е изд., стереотип. - М.: Статут, 2001. - 411 c.

  22. Советское гражданское право: учебник. Ч.1 / Отв.ред. В. А Рясенцев. - 3-е изд., перераб.и доп. - М. : Юрид.лит., 1986. - 560 с.

  23. Брагинский, М.И. Возникновение гражданских прав и обязанностей, осуществление и защита гражданских прав / М.И. Брагинский // Комментарий к части первой Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей. – М.: Фонд «Правовая культура», - 1995. – 486 с.

  24. Брагинский, М.И., Витрянский, В. В. Договорное право: Книга первая: Общие положения / М. И. Брагинский, В.В. Витрянский. 2-е изд. - М.: Статут, 2005. – 842 с.

  25. Клейн, Н. И. Возникновение гражданских прав и обязанностей, осуществление и зашита гражданских прав / Н.И. Клеин // Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Отв. ред. О. Н. Садиков. – М.: ИНФРА-М, - 1997. – 448 с.

  26. Стоякин, Г.Я. Меры защиты в советском гражданском праве: Автореф. канд. дис. – Свердловск, - 1973. – 28 с.

  27. Стоякин, Г.Я. Меры защиты в советском гражданском праве. - Дис... канд. юрид. наук. - Свердловск, - 1973. – 320 с.

  28. Комментарий к части первой Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей / Под ред. М.И. Брагинского. - М.: Фонд «Правовая культура», - 1995. – 486 с.

  29. Басин, Ю.Г. Основы гражданского законодательства о защите субъективных гражданских прав / Ю.Г. Басин // Проблемы применения Основ гражданского законодательства и Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик. – Саратов, 1971. - с. 28-46.

  30. Свердлык, Г.А., Страунинг, Э.Л. Защита и самозащита гражданских прав: Учебное пособие / Г. А. Свердлых, Э. Л. Страунинг. – М: «Лекс – Книга», - 2002. - 208 с.

  31. Витрянский, В.В. Судебная защита гражданских прав / В.В. Витрянский. - Автореф. дис... докт. юрид.наук. - М., 1996 – 44 с.

  32. Уголовный кодекс Республики Беларусь: Кодекс Респ. Беларусь, 9 июля 1999г. // Консультант Плюс: Беларусь. Технология Проф [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2012.

  33. Иоффе, О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву / О. С. Иоффе. – Л.: ЛГУ, - 1949 – 144 с.





















Скачать 296.5 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:




База данных защищена авторским правом ©www.vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница