В истории каждого региона существуют периоды, имеющие серьезное значение для его дальнейшего развития



страница1/5
Дата21.01.2019
Размер1.15 Mb.
#66480
  1   2   3   4   5

Министерство образования и науки и науки Украины

Донецкий Национальный Технический Университет


Л.В. БОРБАЧЕВА



Страницы истории ДНТУ конца 20-х – 30-е годы.


Донецк 2004


Вступление

Драматические 30 –е годы двадцатого столетия в исторической литературе продолжают оставаться наименее изученным периодом в истории Украины и находятся в центре внимания современных исследователей. В 90-е годы ХХ века в республике стараниями историков, писателей, публицистов началась реабилитация видных деятелей партии, правительства, военачальников, ученых, писателей (1).

Доступность архивных материалов обусловила активизацию исследовательской работы в регионах. В Донбассе объектами изучения стали уже известные ранее дела - «шахтинцев», дело «Промпартии» и новые, еще не изученные, так называемые, «политические дела». Основу для разработки этой темы создали отдельные публикации о политических процессах в регионе в 20-30--е годы (2).

Большой вклад в исследование темы репрессий в Донбассе внес историко-публицистический журнал «Правда через годы. Реабилитированные историей». Он стал издаваться в 1995 году. В статьях, помещенных в журнале, публиковались результаты исследований о конкретных «политических делах», об общем количестве репрессированных в регионе, о характеристике социального и национального состава репрессированных и других важнейших проблемах (3).

Из забвения были возвращены новые имена людей, арестованных по этим делам, рассмотрены процессы, выявлены участники событий, их роль, перечислены мифические обвинения и названы приговоры, вынесенные судами. Так, в работах Никольского В.Н., Лихолобовой З.Г. были восстановлены имена репрессированных - руководителей шахт, работников угольных трестов, центральных аппаратов «Донугля», «Главугля», раскрыты новые факты, связанные с деятельностью, так называемых «контрреволюционных организаций» в Донбассе в условиях тоталитарного режима (4).

Наиболее серьезное исследование темы политических репрессий в Украине и Донбассе в советский период было проведено в монографии Никольского В.Н. «Репрессивная деятельность органов государственной безопасности СССР в Украине (конец 20-х - 1950-е гг.). Историко-статистическое исследование». Это первый комплексный труд, написанный на обширном историко-статистическом материале, в котором обобщена деятельность карательных органов государства на протяжении почти четырех десятилетий. В нем автор выделил характерные направления в деятельности органов госбезопасности в указанный период – такие как текущая работа, подготовка резонансных дел, чистки, тиражирование «удачных» дел, массовые операции и многие другие (5).

Вместе с тем значительная часть фактического материала, конкретные «политические дела», отдельные фрагменты дел, играющие важную роль в раскрытии причин, поводов к репрессиям, ход событий, влияние их на расширение круга репрессированных не нашли своего отражения в указанных работах, монографии. Среди пострадавших в годы сталинского режима в Донбассе были студенты, преподаватели Донецкого Горного Института, руководители – директоры и их заместители, и профессура Донецкого индустриального института, подвергшиеся репрессиям за стратегические ошибки и просчеты партийного руководства страны в проведении модернизации угольной и металлургической промышленности. Выяснение формальных причин репрессивных мер в отношении ведущих ученых ДИИ, преподавателей и студентов и изучение основных обстоятельств фабрикации дел против них являются целями данного исследования

На наш взгляд, в историческом исследовании проблем репрессивной политики в СССР и на Украине, в регионах необходимо от общих сведений о репрессиях перейти к публичной реабилитации каждого пострадавшего от репрессий 30 –х годов – малоизвестных и вовсе неизвестных тружеников любой профессии. Это должно коснуться не только крестьян, пострадавших от голодомора, коллективизации, но и значительной части представителей научно-технической элиты Донбасса. В первую очередь ими являются учителя, преподаватели вузов, профессура, студенчество, руководящий и инженерно-технический персонал заводов и шахт, управлений и трестов, хозяйственные руководители. Именно эта научно-технической элита Донбасса в драматические 30 –е годы вкладывала свои научные знания в производство, развивала науку, совершала научные открытия, руководила модернизацией угольной, металлургической и химической промышленности, готовила кадры технической и научной интеллигенции.

Судьба многих из них еще неизвестна и потому необходимо установление истины в отношении каждого. Публичное восстановление доброго имени подвергшихся репрессиям, установление истины в делах расстрелянных и сосланных в лагеря нужно и родным и близким погибших, и памяти самих репрессированных, и всему обществу. На сегодняшний день родственники репрессированных получили только письменное уведомление о прекращении дел в связи с недоказанной виной и реабилитацией. Но достоянием гласности не стали те обстоятельства, при которых произошли трагедии, ни причины, ни поводы, ни дальнейшая судьба

Уходит в прошлое история, основой которой были только социальные процессы и классовая борьба. Новая история должна строиться на признании человека и его деятельности главным объектом исследования. Все существовавшие цивилизации созданы людьми и являются историей людей, их разумной деятельности, созидания, их жизни, культурных, научных и хозяйственных традиций, верований, чаяний, любви и смерти. Какими они были, как и что созидали, о чем думали, чем жили, во что веровали, что передали своим потомкам – эти сведения, исторические факты и материальные памятники и создают историю государства, его лицо. Поэтому восстановление утраченной памяти о наших предках представляет собой дело государственной важности.

Попытка восстановить некоторые имена людей, пострадавших во время репрессий в Донбассе и, конкретно, в технических вузах в 30 –е годы проделана в данной работе. Выяснение обстоятельств каждого дела, установление причинно-следственных связей в инспирировании таких дел с освещением конкретно-исторической обстановки процесса были основной целью исследования. Изучение огромной массы архивного материала, впервые введенного в научный оборот, позволило раскрыть и охарактеризовать с достаточной достоверностью события, их последовательность, имена людей, их деятельность, сущность репрессивной политики в отношении к ним, их значимость, их борьбу и дальнейшую судьбу.

РАЗДЕЛ 1: . Донецкий горный институт в условиях начала «классовой борьбы» (11 пол. 20 –х годов).

1. Донецкий Горный Институт во второй половине 20-х гг.
Становление Донецкого Горного института, преобразованного из Донецкого Горного техникума в 1926 году, пришлось на сложный и противоречивый период крупномасштабных перемен в жизни всей страны.

Во второй половине 20 –х годов ХХ века в Донбассе, как и во всем Советском Союзе, проводились коренные социально-экономические преобразования. Серьезные изменения коснулись всех сфер жизни украинского народа.

С 1926 года в стране широко развернулось строительство новых заводов, шахт, электростанций. Высоким темпами шло строительство новых предприятий в Донбассе. Только с 1924 по 1928 годы количество шахт в регионе выросло с 238 до 428. За годы первой пятилетки в эксплуатацию было введено 53 крупные шахты, построены и реконструированы десятки промышленных предприятий.

Индустриализация в Донбассе изменила облик края, и в первую очередь его столицу - город Сталино. Серьезные изменения произошли в социальной, демографической и других сферах жизни населения региона.

Естественная миграция в Донбассе и организованные направления на работу на шахты и заводы ускорили процесс урбанизации края. Только в 1928 году в Артемовский и Сталинский округа ежемесячно прибывало до 6 тысяч человек, в основном безработных со всей страны. С 1929 года в Донецкий край устремились крестьяне, бежавшие из сел и деревень, спасаясь от насильственной коллективизации и раскулачивания. Таким образом, темпы урбанизации в регионе были самыми высокими в Украине. Население, состоящее в 1916 году на 85% из крестьян, к концу 30 –х годов стало городским на 73,6%. (6).Общая численность населения Донбасса выросла с 2 млн.200 тыс. человек в 1926 году до 4 млн.174 тыс. человек в 1933 году и, таким образом, за семилетие почти удвоилось (7).

Исторические особенности заселения края, колонизация его земель представителями разных народов еще в к. ХУ111 и Х1Х столетиях, постоянная миграция населения обусловили многонациональный состав населения Донбасса. По переписи 1926 года в Горном районе число жителей, которые родились за пределами Украины, составляло 57, 3% (8). Высокий уровень миграции в крае осложнял процесс формирования постоянного населения в регионе, городах, столице шахтерского края

Особенности экономического, политического, демографического, исторического развития Донбасса вызывали повышенный интерес у советских руководителей. В первую очередь этот интерес касался угольной промышленности, которая вместе с металлургией должна была стать базой советской индустриализации. Уголь, металл были основой индустрии, и сбои в поставках угля и металла, невыполнение планов, низкая добыча угля становились тормозом для всего социалистического строительства. Зависимость темпов социалистического строительства от успешной работы тяжелой промышленности Донбасса делала регион и его научно-техническое развитие особенно уязвимым для репрессивных методов управления экономикой.

Кроме того, как сравнительно молодой промышленный регион, Донецкий край только продолжал создание новой инженерно-технической элиты, которая состояла в основном из так называемых «старых специалистов».

Рост темпов промышленного производства увеличил потребность экономики страны и края в квалифицированных инженерно-технических кадрах для горной, металлургической и химической промышленности. Такая задача была поставлена перед молодым донецким горным институтом. Его появление в Донбассе можно считать знаковым событием, определившим стремительный рост научно-технического развития Донбасса на многие десятилетия

Донецкий горный техникум, имеющий статус высшего учебного заведения, был образован в городе Сталино в 1921 году.

В 1926 года техникум был переименован в Донецкий горный институт (ДГИ). Основным его предназначением была подготовка кадров инженерно-технических работников для горной промышленности Донбасса. Вначале он готовил кадры только для угольной отрасли, но уже с середины 20 –х годов и для металлургической и химической отраслей промышленности.

Становление ДГИ обусловило дальнейшее научно-техническое развитие региона, формирование советской плеяды ученых горного, металлургического и химического профиля и способствовало превращению Донбасса в крупнейший промышленный и научно-технический центр Советского государства. Ученые института и его выпускники своей деятельностью заложили основы создания научно-технических институтов в регионе в будущем. В течение почти двадцати лет ДГИ (а с 1935 года ДИИ Донецкий индустриальный институт) был единственным научным центром Донбасса. Профессорско-преподавательский состав института, как по образовательному, так и по научному уровню подготовки и работы имел высшую категорию. Преподавателями в ДГИ работали опытные технические работники, преподаватели вузов, имевшие научные труды, заслуженную известность в научно-технической сфере, как в досоветский период, так и в советский.

Среди ученых института были русские, украинцы, евреи, немцы, латыши и представители других национальностей. Как и многие другие жители города, они не были выходцами из Донбасса, но давно работали в крае и вложили в его развитие значительный вклад.

Многие из них получили высшее образование в столичных вузах еще Российской империи, известных своими научными и образовательными традициями, работали горными инженерами, занимали высокие посты в акционерных угольных предприятиях, занимались научной деятельностью.

С 1924 года в ДГИ работал Тулпаров А.И. – профессор общей и аналитической химии. В 1903 году он закончил химическое отделение Варшавского политехнического института. К 1930 году профессор имел более 20 научных трудов. С именем Тулпарова А.И. связано становление химического факультета Донецкого горного института, углехимического института. Крупным специалистом в химической области был и профессор Крым В.С., работавший в институте с 1929 года. После окончания в 1903 году Петербургского горного института Крым В.С. стал горным инженером. К моменту избрания на должность профессора химии коксобензольного дела и физической химии профессор издал 25 научных трудов и учебников. В 1924 году им был издан учебник «Курс общей химии», в 1929 году - учебное пособие «Ископаемое топливо донецкого бассейна. Его свойства, сдача, приемка», переизданное в 1935 году. В 30 -е годы он подготовил и опубликовал монографии «Теория металлургических процессов», «Химия твердого топлива. Ископаемые угли» и другие работы. Трудовая деятельность этих ученых, научная и преподавательская работа была одной из основных условий научно-технического развития Донбасса. Почти с самого начала основания института в нем работал профессор Герчиков С.С., крупный специалист по организации горного производства. В 30-е годы в институт были приглашены профессоры Рождественский, Пак В.С. и другие известные в своей области специалисты. Многие из них связали свою судьбу с Донбассом навсегда.

Подготовленные в вузе специалисты, общее число которых к началу 40-х

годов составило более 4 тысяч человек, занимали должности инженеров, начальников участков, руководителей предприятий, стали выдающимися учеными, общественными, партийно-советскими деятелями, работниками всех сфер общественной, материальной жизни советской страны.

Крупнейший в Донбассе вуз оказывал огромное влияние на развитие региона. Его ученые разрабатывали проекты строительства шахт, заводов,

рудников, руководили всей созидательной деятельностью в крае, студенчество оказывало профессиональную помощь предприятиям в работе по механизации шахт, техническом перевооружении предприятий, в повышении идеологического уровня рабочих и служащих.

Тысячами видимых и невидимых нитей ДГИ был связан с промышленностью Донбасса, его партийно-советскими органами, инженерно-техническим персоналом предприятий, руководителями угольных объединений, различных учреждений промышленной сферы. Непосредственно институт подчинялся Наркомату тяжелой промышленности в Москве и это усиливало связи донецкой промышленной и научно-технической элиты с аналогичной в Москве, Ленинграде и других индустриальных центрах СССР. Немаловажное значение имела система частых ротаций во властных структурах, направлений на работу в Донбасс столичных работников, повышений по службе вызовами на работу лучших специалистов из края.


2. «Шахтинское дело» 1928 г. – как начало репрессий в промышленности.

К середине 20 –х годов в экономике страны стали все более заметны проблемы, связанные с незавершенным характером новой экономической политики. Кризисные явления, недостаток товарного хлеба, неудачи в хлебозаготовках активизировали внутрипартийную борьбу. Левая оппозиция во главе с Троцким Л.Д. предложила программу ограничения нэпа как выход из кризиса. Сталинское руководство, критикуя программу и Троцкого, тем не менее воспользовалось ею, но уже без Троцкого и без той части преобразований, которые предполагали демократическое обновление партии.

В декабре 1927 года на ХУ съезде партии оппозиционеры Троцкий Л.Д и Зиновьев Г.Е. и их соратники были исключены из партии.

Индустриализация и коллективизация, как составные части плана построения социализма, представляли собой новый курс в развитии экономики и обернулись чрезвычайными мерами в деревне, беззаконным насилием. Выступившие против чрезвычайных мер члены ЦК партии Бухарин Н.И и его сторонники в 1929 году были выведены из состава ЦК.

Оппозиция Троцкого получила название «левой», а Бухарина «правой».

Фракционная борьба в ЦК партии была перенесена в партийные организации, где активно обсуждались вопросы борьбы с «врагами» линии ЦК. Эти идеи борьбы с классовыми врагами коснулись и системы высшего образования. Молодежь, студенчество - как наиболее радикальная часть общества, в стремлении переустроить мир на справедливой основе, выступила против преподавателей, не разделявших такие взгляды и методы.

Еще в середине 20 –х годов вузы Украины пережили «волну изгнания реакционной профессуры». Из харьковских, киевских вузов без права преподавания были изгнаны ведущие ученые кадры с формулировкой «как антисоветски настроенные». Большое участие в этой «охоте на ведьм» приняли студенты-коммунисты, которые вызывали преподавателей на дискуссию и «уличали» профессуру в «искажении» партийной политики в вузах.

Тенденция надзора и травли ученых приобрела угрожающие размеры, что привело к ухудшению работы вузов. Были приняты срочные меры по исправлению ситуации. Первое Всесоюзное вузовское партийное совещание в 1925 году констатировало, что вузовские партийные ячейки допускают грубое административное вмешательство в работу ученых и работу вузов, впадают в коммунистическое «чванство», игнорируют интересы беспартийных(9).На заседании Политбюро ЦК Компартии Украины принял решение, регламентирующее взаимоотношения студенческих парторганизаций с вузовскими управленческими структурами, профессурой, беспартийными. Студенты-коммунисты должны были неукоснительно выполнять свои академические обязанности(10). С принятием этих решений положение несколько стабилизировалось.

После победы «сталинского» плана построения социализма, против его идеологических противников, была развернута политическая кампания. В стране началась волна репрессий. Особенно остро в обществе стоял вопрос о «чрезвычайщине» - чрезвычайные меры управления экономикой, обществом, принуждение и насилие были возведены партийным руководством, Сталиным в систему в масштабе всей страны.

Социалистическое строительство наряду с успехами в создании промышленности, росте экономики, было противоречивым и сложным.


Сталин и его окружение пытались все трудности и просчеты в экономическом и социальном развитии свести к проискам классовых врагов. В деревне такими «врагами» оказались «кулаки», в городе – «буржуазные специалисты». Страну захлестнула волна «спецеедства». В первую очередь репрессии коснулись значительных групп специалистов старой школы – инженеров, экономистов, профессуры технического профиля. Их рекомендации резко расходились с бездумным распылением средств и «левацкими» установками развития экономики.

Обвинения против тех, кто был отнесен к классово враждебным элементам, уже с 1929 года стали рассматривать так называемые «тройки». В нее входили первый секретарь райкома партии, председатель райисполкома и начальник местного отделения ГПУ. Рассмотрение дел было чрезвычайно упрощено. Осужденные отправлялись в лучшем случае на принудительные работы в северные и отдаленные районы.

Начало показательным судебным процессам положило так называемое «Шахтинское дело», сфальсифицированное органами внутренних дел в 1928 году. По нему к ответственности были привлечены инженеры и техники Донецкого бассейна, обвиненные в сознательном вредительстве, в организации взрывов на шахтах, в преступных связях с бывшими владельцами донецких шахт, в закупке ненужного импортного оборудования, нарушении законов о труде, техники безопасности и других. Кроме того, по этому делу проходили некоторые руководители промышленности Украины, якобы составлявшие «харьковский центр», возглавлявший деятельность вредителей. Согласно делу «вредительские группы» из управленческого звена треста «Донуголь», работали в одиннадцати из 28 рудоуправлений Донбасса. Перед судом предстали инженерно-технические работники угольной промышленности края. Их обвиняли в систематической, хорошо организованной «вредительской и диверсионно-шпионской деятельности» с целью подрыва каменноугольной промышленности Донбасса.(11)

Центральным Комитетом ВКП(б) в Донбасс была направлена специальная комиссия в составе В.М. Молотова, Л.М. Кагановича, Е.М .Ярославского и М.П. Томского, которая задала иной тон работе. В помощь местным чекистам из Москвы приехал уполномоченный Экономического управления ОГПУ А.А.Слуцкий, который довольно быстро «нашел» связь «шахтинцев» с «Московским центром», то есть «вредителями» в Госплане и ВСНХ СССР. Сотрудники ОГПУ осуществляли непосредственное руководство проведением научно-технической экспертизы, корректировали ее заключение, применяли в ходе следствия моральное воздействие на арестованных.

Члены комиссии ЦК ВКП(б) требовали усиления репрессивных мер в отношении инженерно-технических работников. Выступая в марте 1928 года, т.е. еще до суда, перед рабочими Артемовска, Е. Ярославский заявил, что против «контрреволюционеров будут приняты все меры, иначе мы все погибнем»(12).

Заседание Специального судебного присутствия Верховного суда СССР по «шахтинскому делу» состоялось летом 1928 года под председательством А. Я. Вышинского. На суде некоторые из подсудимых признали только часть предъявленных обвинений, другие полностью их отвергли; были и признавшие себя полностью виновными по всем статьям обвинения. Суд оправдал четверых из 53 подсудимых, четверым определил меру наказания условно, девять человек – к заключению на срок от одного до трех лет. Большинство обвиняемых было осуждено на длительное заключение – от четырех до десяти лет. Одиннадцать человек были приговорены к расстрелу (пять из них расстреляли, а шести ЦИК СССР смягчил меру наказания) (13).

Интересное свидетельство, выясняющее истинные причины чрезвычайных происшествий в промышленности, привел российский историк Рой Медведев, выясняя подоплеку «Шахтинского дела». По мнению одного старого чекиста, С. О. Газаряна, в Донбассе в тот период обычным явлением была преступная бесхозяйственность, бывшая причиной многих аварий с человеческими жертвами. И в центре и на местах хозяйственный механизм был несовершенен, имели место пренебрежение интересами трудящихся, некомпетентность. Определенную роль сыграл тот факт, что огромная нужда в рабочих горных предприятий вела к приему на работу на шахты, рудники малоквалифицированных «сезонных» рабочих, «отходников», безработных. Особенно высоким был приток на шахты и рудники Донбасса безработных со всех концов страны.(13).

Многие, из пришедших на шахты новых рабочих, не задерживались там надолго. Постоянная миграция населения в Донбассе, приток новых рабочих рук и отток их весной лихорадил работу угольной промышленности.

Не было исключением и то, что в Донбассе были случаи воровства, вредительства, связей инженеров с кем-нибудь из бывших хозяев, прежних инженеров. Но все это не могло служить основанием для громкого политического процесса. В большинстве случаев обвинения во «вредительстве», в связях с различного рода «центрами» и «заграничными контрреволюционными организациями» добавлялись в ходе следствия к различным обвинениям уголовного характера. Обещая заключенным за «нужные» показания смягчение их участи, следователи приводили «идейные «соображения» такого подлога: «поднять массы на борьбу с империализмом, повысить бдительность» и др.

«Шахтинское дело» было специально рассмотрено на апрельском 1928 года Пленуме ЦК. Оно послужило своего рода прецедентом, после которого репрессии против инженерно-технических работников и других групп интеллигенции шли по хорошо отработанному сценарию.

Это дело дало повод партии обрушить репрессии на интеллигенцию страны. На апрельском Пленуме ЦК 1929 года Сталин подвел итог этому делу: «Шахтинцы», - сказал он, - сидят теперь во всех отраслях нашей промышленности и вредительство буржуазной интеллигенции является самой опасной формой сопротивлений против социализма» (14). Понятие «шахтинцы» стало нарицательным, синонимом «вредительства».

Политические процессы конца 20 –х послужили поводом для массовых репрессий против старой («буржуазной») интеллигенции, представители которой работали в различных наркоматах, учебных заведениях, в Академии наук, в музеях, кооперативах, в армии.

В 1930 году сталинский режим инспирировал еще ряд политических процессов против «буржуазных» специалистов, обвинявшихся во «вредительстве». Весной 1930 года на Украине состоялся открытый политический процесс по делу «Союза освобождения Украины». Руководителем этой мифической организации был объявлен крупнейший украинский ученый, известный политический деятель времен Центральной Рады, вице-президент Всеукраинской Академии наук (ВУАН) С. А. Ефремов. Кроме него на скамье подсудимых оказались еще свыше 40 человек: ученые, учителя, священники, деятели кооперативного движения, медицинские работники.(15)
социализма в одной стране, не был согласен с политикой «хлебозаготовок» или просто был недоволен жизнью.

В течение ноября – декабря 1929 были проверены все студенты-коммунисты института. Выводы комиссии были малоутешительными.

Так, проверка показала, что большинство членов партии не выписывало

газет, мало читало, слабо «прорабатывало» линию партии. Многие не знали кто такие большевики, считая, что это большинство народа. Так же, было отмечено, что отдельные члены партии после окончания учебы в вузе 3.Партийные «чистки» в Донецком горном институте в к. 20-х гг.

.

Одним из направлений репрессивной политики сталинского режима было выявление «потенциальных вредителей» во всех государственных учреждениях, хозяйственных органах, научных и образовательных институтах.



В первую очередь ВКП (б) начала проверку партийных рядов всех государственных органов, учреждений. Соответственно решениям Х1У конференции ВКП (б) и 11 Всеукраинской конференции КП (б) У конца 20 – х годов в Украине начались так называемые, «чистки». Эти репрессии проводились против мифических «врагов» всех мастей - «перерожденцев и двурушников», «остатков вражеских классов», «вредителей». Основной их целью было устрашение коммунистов, подчинение, приведение их к покорности, выявление оппозиционеров и их примерное наказание.

«Чистки» проводились во всех партийных организациях специально созданными комиссиями, включающими руководителей предприятия, представителей городской или районной партийной власти. В Украине в 1929 – 30 годах «чистки» были проведены в 61 823 учреждениях советского государственного аппарата, в ходе которых из 338 тысяч человек было уволено почти 40 тысяч, что составило почти 11%.(15).

Такая участь не минула и молодой Донецкий технический вуз. В ноябре 1929 года в ДГИ началась политическая кампания по освобождению партии от «неустойчивых» элементов, затесавшихся «врагов» Советской власти.

К концу 20-х годов в ДГИ успешно прошла структурная реорганизация - были открыты новые факультеты – углехимический в 1928 году, шахтостроительный и обогатительный в 1931 году, на факультетах были созданы новые кафедры, росло число различных курсов подготовки специалистов. В 1930 году на базе углехимического факультета был создан Донецкий углехимический институт. В том же году Сталинский вечерний металлургический институт, созданный на базе вечернего техникума при ДГИ был объединен с Новочеркасским металлургическим институтом. Новый объединенный институт получил название Донецкий металлургический институт. Таким образом, формально действовали три института. Но фактически металлургический и углехимический институты являлись частью Донецкого Горного Института.

Увеличивался набор студентов – в 1929 году в ДГИ было принято 112 человек, в 1930 г. уже 603, в 1931 г. - 704.

В жизни вуза происходили и другие важные изменения – укреплялась материальная и техническая база, формировался преподавательский состав, велась серьезная научная исследовательская работа. Однако в конце 20 –х годов здесь, как и в других вузах Украины, стали проводиться так называемые «чистки» в партии.

В 1929 году в партийной организации Донецкого Горного института на учете состояли 374 члена партии и 49 кандидатов в члены партии. (16).Большую ее часть составляли студенты. В основном это были взрослые люди, имеющие стаж работы в среднем до 10 лет, средний возраст которых колебался от 29 до 35 лет. Учеба большинству студентов давалась нелегко,

так как их подготовленность к учебе в вузе была достаточно низкой. До 80 % студенчество состояло из рабочих или детей рабочих. Некоторые студенты скрывали свое «непролетарское» происхождение, потому что представители мелкобуржуазных классов не имели право на учебу в вузе. Даже прием выходцев из кругов интеллигенции был ограничен.

Для проведения «чисток» в ДГИ была создана специальная комиссия по выявлению всех указанных инакомыслящих. Свою работу она начинала после занятий в 4 часа дня и работала до 8 вечера. Партийный комитет обязал всех коммунистов посещать заседания комиссии, а организаторов партийных групп вести учет посещаемости. Только неуспевающим студентам разрешалось не приходить на эти заседания.(17).

Процедура «чистки» состояла, в основном, из рассказов коммунистов о своем прошлом, социальном происхождении, политических взглядах, ответов на вопросы комиссии, коммунистов и их выступлений о своем товарище. В прениях мог выступить любой присутствующий на заседании, даже беспартийный, и дать «политическую» оценку личности коммуниста. В итоге, в протоколе против фамилий студентов либо ставился штамп «проверен» либо записывались обвинения в адрес студента и указывались меры наказания.

Такими мерами были - исключения из партии, перевод из членов партии в кандидаты, исключения из института. Обвинения выносились стандартные: сокрытие буржуазного происхождения, служба у белогвардейцев в годы гражданской войны, критика политики партии, крещение детей и многие другие. Часто в разоблачении «двурушника» участвовали его же однокурсники, вспоминавшие, что указанный товарищ не соглашался с выводом партии о построении стремились выйти из партии. Свое решение они мотивировали тем, что инженер по роду занятий не может быть коммунистом(18).

Согласно протоколу проверок исключению из партии и вуза подлежали 93 студента. Из них:

Уляхин – за проявление правого уклона (заявлял, что политика партии на селе есть полный грабеж),

Федоров С.И. – как чуждый Советской власти;

Гнедин И.К. – за сокрытие службы у белых;

Иванов М.Х. – за сокрытие службы у «махновцев»;

Давидов А.Г. –за отказ от выполнения заданий «Осоавиахима;-

Якушенко - за связь с чуждыми элементами;

Селюк М.П. –за дезертирство из Красной Армии;

Шабельников Л.Х. – за службу в банде «Венгеровича»;

Хмелевой М.О. – за сокрытие факта исключения из другого вуза;

Корнюков И.А. – за отрыв от партработы;

Ткаченко И.Л. – за неоднократный сон на производстве;

Постовалов В.Т. – за дискредитацию партии;

Пампура Д.П. – за сокрытие социального происхождения;

Васин В.В. – за «правый» уклон»;

Ломаченко А.Л – за «правый» уклон; (19).

Эти и многие другие студенты с аналогичными обвинениями были исключены из партии. Учебу в институте они продолжали, так как против исключения их из института выступала администрация вуза во главе с директором Губановым М.С. Многие студенты, подлежащие исключению, подавали на апелляцию и некоторые из них позднее были восстановлены в партии.

Часть студентов, пройдя через «чистки», высказывалась за проведение их и для преподавательского состава. В работе отдельных лекторов они усматривали «искажение линии партии». На таких преподавателей студенты писали заявления в партийный комитет.

В октябре 1929 года партийная ячейка ДГИ обсуждала заявление студента 1 курса углехимического факультета Е. Скарины на профессора Порошина, преподававшего политэкономию. По мнению студента, профессор проводил «неверное» антимарксистское обоснование вопросов о роли личности в истории, о роли вождей и партий в истории, взглядах Ленина на кооперацию и трактовке империализма.(20).

Критические высказывания Порошина о политике партии, несогласие его с проводимой экономической политикой в СССР, вызывали настороженность некоторых студентов-коммунистов. На одной из лекций профессор доказал, что профсоюзы являются государственной, а не самодеятельной организацией, поскольку в правлении находятся коммунисты, то они и проводят линию партии и государства (21).

Эти и другие выводы ученого вызвали негативную реакцию со стороны руководителей профсоюзной и партийной организаций ДГИ. Профессору припомнили его отца-генерала, офицерскую службу царю, его критику Советской власти. Вскоре он был освобожден от занимаемой должности. В этом деле особенный интерес вызывает заявление студента, который взял на себя право контролировать научные знания и работу профессора, решать вопрос его увольнения. Так, в заявлении студента был сделан вывод: «Я считаю, что Порошину следует запретить касаться экономики при чтении политэкономии, если нет возможности сейчас освободить его от работы» (22).

Другая часть студентов, напротив, считала несовместимым звание инженера с членством в партии. Некоторые выпускники вуза сразу же по окончании института подавали заявления о выходе из партии, мотивируя это тем, что профессиональная работа требует свободы деятельности. В отношении таких выпускников вуза, аспирантов, подавших заявления о выходе из ВКП (б), были приняты самые серьезные меры наказания. Так, аспирант ДГИ Борзенко был исключен из партии и из аспирантуры. Партком института даже обратился в Главное управление технических учебных заведений с предложением лишить Борзенко звания инженера и уволить с работы (23). С предложением снять с ответственного поста Старицкого, бывшего выпускника ДГИ, выступили члены партийного бюро института, рассмотрев на заседании заявление о выходе его из партии (24).

Несмотря на определенные сложности, возникавшие в институте с проведением «чисток», разбором заявлений в целом на работе в вузе они не сказались. Вместе с тем обнаружилось определенное противостояние партийных и беспартийных, парткома и администрации, студентов-коммунистов и преподавателей в определении методов руководства вузом.

Ситуация стала меняться и не в лучшую сторону в начале 30-х годов. К этому времени отчетливо проявились губительные результаты экономических экспериментов сталинской политики – индустриализации и коллективизации.

В 1932-33 годах обширные сельские районы страны были охвачены голодом. Сотни тысяч крестьян лишили сравнительно зажиточной жизни и ввергли в пучину страданий и унижений лагерного и специального переселенческого существования. В городах было несколько лучше, но сохранялась карточная система. В 1932 году пищевая промышленность произвела по сравнению с 1927 годом в процентном отношении – мяса 88%, сахара 65 %, масла животного 81 %.(25) И это при условии резко возросшего городского населения. Ощутив на себе резкое ухудшение материального положения, недостатки в снабжении городов продуктами, рабочие, студенчество стали смелее в своих высказываниях, суждениях.

Дальнейшее обострение политической борьбы в ЦК партии, недовольство коммунистов и видных партийных деятелей коллективизацией, репрессиями вызвали новую волну разоблачений настоящих и мнимых оппозиционеров. В начале 30-х годов в Москве были «раскрыты» новые мифические «контрреволюционные организации – Трудовая Крестьянская партия и Промышленная партия (ТКП и «Промпартия»).

Эти дела и процессы по ним проходили в условиях репрессий против действительных членов антисоветской военной организации – РОВС (Российский общевоинский союз). В нее входили сторонники интервенции в СССР - белогвардейская военная эмиграция. РОВС возглавлял генерал Кутепов, развернувший в эмиграции активную деятельность по подготовке массового восстания в стране и свержению Советской власти. Массовые восстания крестьян против коллективизации в Сибири, Поволжье, на Северном Кавказе, Украине были восприняты военными эмигрантскими организациями как сигнал к выступлению в России против власти большевиков.(26)

Кутепов дал поручение группе штабных офицеров разработать план вооруженной борьбы против Советской России к весне 1930 года. К этому времени на территорию СССР по нелегальным каналам должны были прибыть 50 специально подготовленных офицеров для осуществления руководства военными действиями. ОГПУ провел масштабную операцию «Весна» и провел аресты среди военных, бывших царских офицеров и генералов, находящихся на службе у Советов. Всего было арестовано 3 тыс. кадровых офицеров, служивших до революции в царской армии(26).

Против повальных арестов и незаслуженных репрессий выступили многие видные военачальники. На Украине командующий Киевским военным округом И. Э. Якир выразил недоверие действиям руководителя ОГПУ В. А. Балицкому и добился на встрече с Серго Орджоникидзе освобождения некоторых военных. Впоследствии сам Балицкий В.А. был арестован и сослан.(27)

На этом фоне борьбы органами НКВД было сфабриковано дело против научно-технической интеллигенции в Москве. На скамье подсудимых оказались – Л. К. Рамзин, директор Московского Теплотехнического института, И. А. Калинников, заместитель председателя производственного сектора Госплана, В. А. Ларичев, председатель топливной секции Госплана, Н. В. Черновский, председатель научно-технического совета ВСНХ и другие.

Ответственные работники ВСНХ и Госплана обвинялись во вредительстве, разработке целой политической программы реставрации капитализма в СССР, в связях с белоэмигрантскими организациями(28). Как и «Шахтинское дело», этот процесс явился одним из дел против специалистов старой школы, обвиненной во вредительстве. По сути, было объявлено, что «враги» находятся во всех отраслях народного хозяйства.

Политические процессы, происходящие в центре, копировались на местах – в республике, регионах. За период с 1931 года по 1934 по Украине прокатились волны репрессий – «раскулачивание», «голодомор». Органами ГПУ были «раскрыты» и разгромлены мифические организации - «Украинский национальный центр», «Польская организация войсковая», «Блок украинских политических партий», «Троцкистско-националистический блок»(29).

В Донбассе по делу «Промпартии» было сфальсифицировано дело против работников «Донтопа» - филиала Московского Теплотехнического института. Донецкий историк Никольский В.Н. в архиве Донецкого отделения СБУ ознакомился с 37-томным делом «Промпартии». Так, он назвал фамилии арестованных руководителей «Донтопа» - Пензин Л.Е., заместитель руководителя «Донтопа», Бондырев Н.С., Радович М.М., Милутин, Милов, Богомолов В.Д., Зинько А.Ф. и проследил их дальнейшую судьбу (30).

12 сентября 1931 года на закрытом заседании коллегии ОГПУ в Москве были вынесены приговоры по этому делу. Шестеро обвиняемых были приговорены к расстрелу, четверо – к 10 годам концлагерей, пятьдесят девять человек получили сроки от 10 лет лишения свободы до высылки в Северный край и Казахстан (31). Этот процесс, как и многие другие, преследовал одну цель – переложить ответственность за провалы в социалистическом строительстве на происки «классового врага», который якобы выступал в обличии буржуазного «специалиста-вредителя».

Партийные органы усилили борьбу с инакомыслием, оппозиционным настроением населения и провели новые «чистки» в партийных и советских аппаратах.


4. Поиск «инакомыслящих» в институте в первой половине 30 –х годов.
В начале 30 –х годов в двух новых подразделениях при ДГИ, металлургическом и углехимическом институтах, начались проверки коммунистов.

Так называемые, «чистки» проходили в них с октября 1933 года по июнь 1934. Результаты проверок благонадежности студентов сами по себе были более утешительными в сравнении с результатами по ДГИ в 1929 году. Так, в Донецком углехимическом институте из партии были исключены – 13 студентов-коммунистов, в Донецком металлургическом институте – 6 (32).

На шахтостроительном факультете 3 студента были исключены из партии,

на электромеханическом – 9 (33).

Однако, именно в этот период, конца 1933 – 1934 гг., работа вузов осложнилась различными «политическими» расследованиями деятельности студентов, профессуры, дирекции. Безусловно, это было связано с ухудшением общей экономической ситуацией в стране. Обострение классовой борьбы в деревне, сплошная коллективизация, неурожай зерновых обернулись еще более тяжкими испытаниями для населения – голодом 1932-33 гг. Студенты, преподаватели в повседневной жизни не могли обойти молчанием наступление голодных времен, аресты и ссылки крестьян.

Руководство вуза делало все возможное и невозможное, чтобы улучшить материальное положение студентов в эти голодные годы. Так, по инициативе профсоюзных бюро факультетов для студентов и преподавателей были организованы столовые, кассы взаимопомощи. С 1932 по 1933 годы в институте велось огородное хозяйство, в котором в основном трудились студенты. В металлургическом институте летом 1932 года студенты трудились в совхозе «Горняк» и за хорошую работу 80 студентов были премированы. Для хранения сельскохозяйственной продукции были построены два овощехранилища.(34).

Вместе с тем, социальное и материальное положение студентов было тяжелым. Один из студентов в течение нескольких лет вел дневник, в котором описал свой нелегкий быт. Так, в 1929 году студент Фадеев С.Х. внес следующие строки – «Сухая учеба. Голодуха. Руки и ноги дрожат, в голове кружится», в 1931 году – « Денег нет, чеков нет, очередь в столовой до 6 часов, в животе пусто. Живешь не как гражданин СССР, а как пес, высматривающий кусок хлеба с рук» и в 1932 году – « Безгрішшя. Бруд. Холод. Голод.» (35).

К несчастью этот дневник попался на глаза товарищам по общежитию и, в порядке политической бдительности, они передали дневник в партийную ячейку. Как «перерожденца» Фадеева С.Х партийный комитет исключил из партии и из института.(36).

Наибольшее число «политических дел» в 1934 году пришлось на Донецкий металлургический институт. Это был сравнительно молодой институт, находящийся в стадии становления. На некоторых кафедрах не хватало преподавателей, не доставало аудиторий и лабораторий. Несмотря на это учебная работа велась на хорошем уровне. Достаточно сказать, что за 1932 год на дневном отделении качество знаний студентов составило 48,9 %. 13, 8 % составляли отличные оценки, а неудовлетворительные – 2, 6% (37).

Проводимые в ДМИ кампании «чисток», исключения студентов, увольнения преподавателей по политическим мотивам стали первой попыткой партийных комитетов усилить свое влияние в вузе, взять под контроль деятельность администрации в решении всех важнейших вопросов

На первых порах директор ДМИ Григорий Михайлович Димант в этом вопросе занял твердую позицию - старался сохранить студенческий контингент, не допустить исключения студентов, особенно успевающих, из института по политическим мотивам. Он на свой страх и риск восстанавливал в вузе исключенных студентов, боролся против исключения учащихся только на том основании, что они имели не пролетарское происхождение. Директор отстаивал право поощрять стипендией лучших студентов, даже если они были детьми торговцев, пристава и священника и отказывался подчиниться решению парткома о назначении стипендий малоуспевающим, но имеющим рабочее происхождение студентам. Димант Г.М. решительно сопротивлялся вмешательству партийного комитета в руководство вузом, отстаивал принципы единоначалия, защищал право администрации решать финансовые, кадровые, учебно-методические, научные, хозяйственные и другие вопросы самостоятельно (38).

Такое поведение восстановило против него некоторых членов партийного комитета металлургического института. В результате против директора ДМИ членами парткома была развернута обвинительная кампания. На него поступили доносы в вышестоящие партийные органы и даже в Центральный Орган ВКП (б) – газету «Правда» (39).

Основной целью нападок на него было смещение его с должности директора за неповиновение партийному комитету. 27 марта 1934 года состоялось первое заседание парткома по вопросу о взаимоотношениях Диманта Г.М. с партийным комитетом. В докладе секретаря парткома т. Пронченко Г.Б. были перечислены политические ошибки директора, мнимые и действительные недочеты в работе (40). Важность происходящего подчеркивало то, что на заседании присутствовал представитель Сталинского городского партийного комитета т. Валихановский.

Материалы заседания свидетельствуют о серьезном противостоянии идеологической организации института и администрации. Обвинения можно было бы назвать смехотворными, если бы дело не было так серьезно. Так, в вину ему ставилась отмена художественного вечера в ноябре 1933 года, в связи со смертью профессора Виноградова А.П.(41). Профессор Виноградов А.П., выдающийся прокатчик, специалист в области калибровки прокатных валков, был организатором в институте кафедры «Обработка металлов давлением» в 1931 году. Как свидетельствуют материалы партийного архива, профессор А.П. Виноградов считался у членов парткома «бывшим вредителем», поэтому в почтении памяти выдающегося ученого директором ДМИ была усмотрена некая связь с «вредителем» (42).

При проверке специальной комиссией заявлений членов партийного комитета металлургического института выяснилось, что основные упреки в адрес Диманта не подтвердились. Тем не менее, в протоколе заседания парткома было указано на «игнорирование им (Димантом) решений парткома и профкома об очищении института от враждебно настроенных элементов» (43).

Еще дважды в 1934 году ставились аналогичные вопросы взаимоотношений директора института и парторганизации – в июне и июле (44). Последнее столкновение на этой почве произошло после того, как Димант раскритиковал на Совете института работу социально-экономической кафедры. Так, он отметил ее слабую работу и одной из причин назвал нехватку кадров социально-экономических дисциплин, поскольку, как отмечалось в выступлении директора, в 1933 году «пришлось выгнать» из института «целый ряд троцкистов» (45). В защиту кафедры и работы ее заведующей Вольпе Т.Н. выступили члены парткома, представитель обкома КП (б)У т. Алексин и ряд коммунистов. Димант попытался еще раз защитить право администрации самостоятельно решать учебные и методические вопросы. Его поддержали помощник директора Халецкий, коммунист Череповицкий, которые также обратили внимание на право директора указывать на недостатки в работе кафедр «с одинаковой мерой по отношению ко всем кафедрам, в том числе и социально-экономической» (46).

Долгим такое противостояние быть не могло, так как партийный аппарат фактически все административные, учебные, методические, научные и хозяйственные функции взял на себя. В конечном итоге Диманту Г.М. пришлось подчиниться решениям партийного комитета. Вмешательство партийного комитета в управление институтом стало постоянной практикой. Не было вопросов жизни и деятельности вуза, которые не рассматривались бы на заседаниях парткома. Только теперь директор приглашался на них как подотчетное лицо.

Нельзя сказать, что партком только и занимался политическими делами. В его работе основное место занимали текущие вопросы работы вуза – набор студентов, открытие аспирантуры, организация летнего отдыха преподавателей и студентов, строительство учебных корпусов и общежитий, организация практики и многие, многие другие вопросы. Но время от времени, особенно в разгар политических кампаний борьбы с «левыми» и «правыми» «оппозиционерами» партийной организации приходилось отвлекаться на эти события. Кроме того, необходимо было реагировать на случаи «политически вредных разговоров» в среде студенчества профессорско-преподавательского состава.

Архивные документы партийного комитета ДМИ за этот год пестрят исключениями студентов из партии за «антипартийные высказывания». Так, студент 1 курса Гескин был исключен из института за то, что на лекции по диамату объявил украинского писателя В.Винниченко революционером, а его книгу «Солнечная машина» - путем к социализму (47). Другие студенты, вероятно с чьей-то подачи, обвиняли преподавателей в философских ошибках, в преподавании чистой науки и других злонамеренных действиях.

В октябре 1934 года преподаватель немецкого языка Шурр на закрытом партсобрании был обвинен в политическом преступлении студентом – коммунистом Шкуркиным. Студент усмотрел политический мотив в тексте, который преподаватель дал для перевода. Это была статья «Как ослы выбирали короля» и, по мнению студента, она была специально подобрана к предстоящим перевыборам в Советы рабочих и крестьянских депутатов (48). Выдающегося химика профессора Тулпарова А.И отдельные студенты обвинили в отрыве науки от техники, а крупнейшего специалиста по химии угля профессора Крыма В.С. в «настоящем махизме» (49).

В отношении студентов к элитной профессуре стало проявляться определенное пренебрежение. Оно постепенно формировалось и культивировалось партийными работниками и коммунистами

Зачастую, такие партработники имели в лучшем случае среднее образование. Так, согласно партийной переписи 1927 года в Коммунистической партии низшее образование имели 63% коммуниста, домашнее – 24, 8%, среднее образование – 9,1%, были неграмотными – 2,3% и высшее образование имели 0, 8% коммунистов (50).

Теперь частные случаи политических «ошибок» сводились к выявлению неких «антипартийных вылазок» и непременно к созданию оппозицией «контрреволюционных» то ли правых, то ли левых организаций.

Объектом нового репрессивного наступления в СССР и Украине стали ученые, научные деятели, работники образовательных и научных учреждений. Так, в Академии Наук Украины, по неполным данным, были репрессированы 250 человек, из которых 19 человек были академиками (51).Параллельно репрессиям в 1933 году начались «чистки» в Народном Комиссариате Украины. Вследствие этой политики было «вычищено» до 200 «националистов и вражеских элементов» (52).

1934 года был тяжелым и для Донецкого горного института. В январе этого года здесь впервые якобы была «раскрыта» так называемая, «контрреволюционная троцкистская и правооппортунистическая националистическая вылазка».

Дело касалось студентов групп ЭМО № 10, 13, 14, 15, которые на занятиях по социально-экономическим дисциплинам высказывали собственные суждения о происходящем в стране. Они критиковали власть за голод в колхозах, за ухудшение материального положения рабочего класса, карточную систему, при этом отказывались верить официальной пропаганде. (53).

Так, в январе 1934 года студент группы ЭМО №10 Карнеев на семинаре заявил, что положение рабочего класса при капитализме не отличается от положения рабочих в Советском Союзе, а студент Шабанов выступил против такой индустриализации, из-за которой он и другие студенты голодны (54). С «контрреволюционным» заявлением на собрании группы №15 эксплуатационного факультета выступил студент Акимов о том, что в колхозах мало хлеба потому, что много колхозников умерло, а студент Сотников заявил, что в стране крестьянство умирает с голода (55). Студент той же группы Мужецки на собрании выступил с утверждением, что Сталин не является теоретиком и послом мирового пролетариата (56).

В институте 10 января 1934 года было собрано специальное партийное собрание, проведено заседание партийного комитета вместе с активом, посвященное так называемой, «Вылазке контрреволюционного троцкизма, правого оппортунизма и национализма в ДГИ». Заседание состоялось в январе 1934 года при участии 103 человек. С докладом на нем выступил преподаватель кафедры социально-экономических дисциплин Браиловский. Он перечислил всех студентов, выступавших с критикой власти и деятельности партии в экономической области, назвал все высказывания студентов, дал каждому выступлению оценку – «троцкистская установка, контрреволюционно-буржуазная, фашистская» и ряд других определений (57).

В итоге было утверждено решение закрытого партийного собрания ДГИ об исключении из партии и вуза большинства провинившихся студентов-коммунистов - Корнеева, Золотарева, Шабанова, Зехова. Администрации вуза было предложено исключить их из вуза, а также исключить и беспартийных – Котова, Антоненко, Мужицкого, Лихонева, Фанагина, Кошаева, Журавлева. Особое наказание последовало преподавателю социально-экономических дисциплин, на занятиях которого были обнаружены «антисоветские вылазки». Преподавателю социально-экономических дисциплин Ветрову был объявлен выговор за «потерю бдительности» и неумение дать большевистский отпор «вылазкам» (58).

Часто жертвами репрессий в институте становились выпускники институтов, ставшие крупными специалистами, занимавшие высокие административные или научные посты. Большинство из них оставались на учете в институтских партийных организациях и любые неприятности у выпускников касались института. Так, идеологическому шельмованию подвергся один из лучших студентов и выпускников ДГИ В.А Остроглядов (59). В свое время этот студент проходил практику на горных предприятиях Германии. После окончания вуза он работал в Макеевском научно-исследовательском институте, был секретарем областного Союза научных работников.

На одном из собраний МНИИ в ноябре 1934 года при обсуждении политических вопросов Остроглядов в своем выступлении заметил, что «контрреволюционная контрабанда троцкизма и национализма» в техническом вузе и научном учреждении менее опасна, чем в гуманитарном (60). За такое неосторожное высказывание собрание осудило Остроглядова. Все попытки оправдаться на следующем собрании в январе 1935 года его положение еще больше ухудшили (61). Ему ставили в вину, большей частью надуманные обвинения - о том, что он знал о «засоренности» МНИИ «классово-чуждыми элементами», что сомневался в «контрреволюционной деятельности» А.Уланова, выпускника ДГИ. Но также он был обвинен в том, что в Горсовете во время отчета указал на тяжелое материальное положение рабочих и научных работников в Сталинском районе (62). Партийный комитет ДГИ исключил Остроглядова из партии как «троцкиста» (63).

Эти события первой половины 30-х годов поломали судьбы многим студентам, преподавателям. В учетных карточках, хранящихся в архивах райкомов партии, на каждого исключенного из партии, сохранялись «порочащие» его сведения, которые в любой момент могли быть использованы против него. При любом новом подозрении в нелояльности к Советской власти факт исключения из партии мог стать решающим в определении наказания. Такое «пятно» бросало тень на последующую жизнь, карьеру, лишало человека возможности получить хорошую работу, продолжить учебу.

Все же пока дело не доходило до арестов, судов и высылок в лагеря. Вузы продолжали работу, совершенствовали учебно-методическую и научную работу, готовили специалистов, которые были так необходимы развивающейся экономике края и страны в целом. Расширялась материально-техническая база, создавались новые факультеты, новые специальности. Ученые вуза занимались проектировкой шахт, обогатительных станций, заводов, совершенствовали технологические процессы производства, писали учебники, монографии. Выпускники возглавляли производство, участки, пополняли отряды ИТР, становились крупными специалистами, преподавателями, профессорами.

Вместе с тем в жизнь вуза все чаще вмешивались политические события, связанные с борьбой за власть в высшем ее эшелоне, с поиском путей социалистического развития, с «выявлением» «врагов» народа. Все большую власть в своих руках сконцентрировал партийный комитет, партийные органы района, города, области.




Каталог: jspui -> bitstream -> 123456789 -> 17538
123456789 -> Распознавание речи и голосовое управление
123456789 -> Черникова О. Ю., Мозговой В. И
123456789 -> Анализ методов восстановления никель-кадмиевых аккумуляторов после потери емкости в процессе эксплуатации
123456789 -> Основы семейного права Украины
123456789 -> В. И. Желязко, Т. Д. Лагун мелиорация, рекультивация и охрана земель
123456789 -> Тема: Установление, восстановление и закрепление границ зе-мельных участков
123456789 -> Министерство сельского хозяйства
123456789 -> Приоритетная задача современного земледелия за-ключается в повышении эффективности и стабильности сельскохозяйственного производства


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5




База данных защищена авторским правом ©www.vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница