В истории каждого региона существуют периоды, имеющие серьезное значение для его дальнейшего развития



страница3/5
Дата21.01.2019
Размер1.15 Mb.
1   2   3   4   5

3. «Дело» ученых ДИИ 1937-40 годов.

В 1937-38 годах по Советской стране прокатилась новая волна репрессий.

В 1937 году был нанесены удары по армии, фактически обезглавив ее накануне страшных испытаний фашистского нападения, по партии, по кадрам промышленности, управленческого аппарата народного хозяйства, сфере образования и науки.

В июне 1937 года в течение одного дня прошел суд над восемью военными, в числе которых маршал Тухачевский М.Н. и другие. В тот же день они были расстреляны. В Киевском и Харьковском военных округах всего за полтора года было репрессировано более 45 командиров стрелковых соединений, в том числе 17 комдивов и 18 комбригов (110).

В марте 1938 года начался процесс так называемого антисоветского «правотроцкистского блока», которого не только не было, как и предыдущих процессов, но и по природе и понятиям не могло быть. По процессу проходили Бухарин Н.И., Рыков А.И., Крестинский Н.Н., Раковский Х.Г., Икрамов А.И., Ходжаев Ф.У., Ягода Г.Г. Как и прежде репрессии в центре служили сигналом для репрессий в республиках и областях по таким же делам.

В Украине с мая 1937 по февраль 1938 года на должности первых секретарей обкомов партии было выдвинуто 13 человек, из которых 9 спустя некоторое время были объявлены «врагами» народа (111).

В Донбассе в 1937 году было арестовано 11 членов областного комитета партии. Среди них были – руководители треста “Донбассантрацит” Зубков, “Чистяковантрацит” – Антоньев, работники аппарата Шаев, Вайсберг (112).

22 августа 1937 года с в Сталино состоялся Пленум Донецкого областного комитета партии. В принятом Пленумом Постановлении говорилось, “что в Донбассе действуют троцкистские и правые контрреволюционные организации. Возглавляли их руководители области – Саркисов - первый секретарь Донецкого обкома партии, Иванов М.Г. – председатель областного исполнительного комитета Советов, Холохоленко, Конотоп.”(113). Все они были арестованы и по приговору Особого совещания НКВД и прокурора СССР были расстреляны как «враги народа».

Новый секретарь Донецкого обкома партии Прамнэк поставил перед коммунистами следующие задачи: “Продолжать корчевать и выкорчевывать остатки врагов.Сейчас началась серьезная и основательная очистка Донбасса. Никогда в истории Донбасса такой глубокой работы по очистке не проводилось”(114).

Репрессии в Донбассе действительно приняли массовый характер и коснулись всех сфер жизни общества.

В 1937 –1938 годах в Донбассе были репрессированы 246 работников просвещения и образования. Из них 156 были приговорены к расстрелу, остальные к различным годам лишения свободы и ИТЛ (исправительно-трудовых лагерей). Были расстреляны – 1 заведующий областным отделом народного образования, 2 – городского и 1 районного отделов. Расстреляны два преподавателя вузов, один из которых профессор (114).

Особенно мощный удар был нанесен по кадрам промышленности, и в первую очередь угольной и металлургической, а также по научным кадрам в этих отраслях. Уничтожался директорский корпус, инженерно-технический аппарат, высшее и среднее руководство отраслевого управления. За этот период в Донбассе было «раскрыто» и ликвидировано 112 мифических «фашистских» групп, в том числе в угольной промышленности 16 таких групп с численностью 83 человека и в металлургической 17 групп состоящих из 77 работников (115).

Массовые репрессии в СССР в первую очередь решали экономические проблемы – введение и укрепление главного стимула к труду - страха, беспрекословного подчинения, установления тотального контроля над производством. В то же время индустриализация сопровождалась массовыми авариями, а в угольной промышленности частыми были взрывы метана, пожары, обвалы. Поэтому партийно-советское руководство, а с ними органы внутренних дел пытались найти виновных в неудачах социалистического строительства в рядах научно-технической элиты, среди «старых специалистов». Именно они были обвинены в «диверсиях, терроре, в срыве плановых заданий» и так далее.

Поскольку Донецкий индустриальный институт был основным центром по подготовке кадров для промышленности и, главное, научным центром, то в его стенах и были начаты поиски виновных в неудачах работы промышленности Донбасса.

В 1937 году институт, как и все учреждения страны, переживал сложный период. С одной стороны в вузе продолжалось стремительное развитие. ДИИ стал крупным центром науки в Донбассе - вел огромную научно-исследовательскую работу для нужд горной, металлургической и химической промышленности. Ученые профессоры В.С. Крым, С.С. Герчиков, В.С. Пак, Г.И. Гойхман, И.Е. Коробчанский, доценты В.Г. Геер, Л.Д. Бейлин и другие работники вуза своими исследованиями оказывали практическую помощь производству. Серьезных успехов коллектив института добился и в учебной, методической деятельности.

Вместе с тем, на работу института не могли не оказывать влияния «политические процессы», происходящие в стране. После арестов осенью 1936 года ряда работников института кафедры социально-экономических дисциплин по так называемому «делу Донецкого контрреволюционного центра», поиск «врагов народа» продолжался. Так, в 1937 году в разное время были арестованы преподаватели других кафедр. Это были беспартийные – преподаватель немецкого языка Тетенбаум, преподаватель украинского языка Богдан, ассистент кафедры физики Пономаренко, преподаватель военного дела Чижевский, студенты – Паниотов, Даукеров, Комонов, Церникль (116).

После увольнения директора ДИИ Г.М. Диманта осенью 1936 года обязанности директора исполнял К.С. Борисенко, выпускник Донецкого горного института 1929 года. По специальности он был горным инженером, механиком. Однако, судя по материалам государственного архива, стать директором ДИИ в 1936 году ему помешал арест свояка Борисенко (117).

В конце 1936 года директором института стал П.В. Филонов, который возглавлял Донецкий Индустриальный Институт до 9 апреля 1938 год (118). До работы в институте он был начальником шахты им. Дзержинского, руководил работами в Нагольном кряже. Высшее образование он получил в Харьковском институте народного хозяйства. Позже учился на высших инженерных курсах.

Ученые института, активно участвующие в усовершенствовании технологического процесса работы промышленности Донбасса, оказались обвиненными в 1937 году в неудачах работы горной и металлургической отраслей.

Одной из таких неудач социалистического строительства было неподготовленное использование немецкого опыта концентрации горных работ в угольной промышленности. В Германии этот метод применялся и довольно успешно. Он получил название «теории концентрации горных работ». Под «теорией концентрации горных работ» понималось сосредоточение работ по добыче угля на возможно меньшем количестве очистных забоев и участков при одновременном повышении добычи с одного участка и забоя. Это достигалось за счет увеличения длины и скорости подвигания действовавших забоев в целях повышения производительности труда и снижения себестоимости добычи угля.

Проблемой «концентрации» в ДИИ занимался заведующий кафедрой «Организация горных работ» профессор Герчиков С.С.. В 1928 году он изучал опыт работы горных предприятий Рура в Германии во время командировок. По итогам исследования он подготовил статью «Руководящие идеи в технике горного дела Рурского бассейна в связи с методами рационализации производства». Статья Герчикова С.С. была издана в сборнике научных трудов ДГИ в 1928 году. В ней ученый обосновал целесообразность и необходимость планомерного перехода в СССР к концентрации горных работ (119). Позже, в 30-е годы профессор Герчиков С.С. опубликовал две монографии – в 1934 году «Основы организации производства в каменноугольной промышленности», изданные в Москве и Ленинграде, и в 1936 году - «Основы организации и рационализации производства горнопромышленных предприятий по добыче угля» донецкого издательства.

В 1935 году руководство Народного Комиссариата Топливной промышленности приняло решение о применении теории «концентрации» в проведении горных работ. 26 февраля 1935 года НКТП издал указ №37, согласно которому Главуглю предлагалось пересмотреть планы подземных горных работ в целях максимального уменьшения количества рабочих мест в шахте (120). В первую очередь этот указ касался шахт Донбасса. Были составлены планы концентрации горных работ. Принятие этого плана повлекло за собой сокращение капитального строительства. Строительство 34 шахт было прекращено, а недостроенные шахты были законсервированы (121).

Однако применение теории «концентрации» горных работ в угольной промышленности не было обеспечено в должной степени ни финансами, ни техникой, ни кадрами. Кроме того, действовали и некоторые негативные факторы – слабая техническая вооруженность горных предприятий, низкая производственная и технологическая дисциплина, некомпетентность руководства. Все это не могло не вести к авариям, крушениям, пожарам и браку (122).

В 1937 году теория «концентрации горных работ» была осуждена партийным руководством. 27 апреля 1937 года ЦК ВКП (б) и СНК СССР приняли совместное Постановление, в котором данная теория объявлялась «вредной» на том основании, что использованная «троцкистами» она привела к провалу подготовительных работ, сужению фронта работ. Первый секретарь Донецкого обкома партии Саркисов С. был переведен на должность руководителя комбината «Донбассуголь». Следуя Постановлению ЦК, он обвинил руководство «Главугля» в «проводимой на практике вредной бюрократической теории концентрации горных работ» (123).

Но такая политика не могла помочь ему оградить себя от обвинений в следовании этой теории. 7 июля 1937 года он был арестован. По представлению прокуратуры органы НКВД провели аресты в «Главугле», в угольных трестах, комбинатах.

С устранением главных «организаторов» внедрения теории в областном партийном и промышленном руководстве Сталино начался поиск ее «теоретиков».

После ареста первого секретаря областного комитета партии Саркисова С. в Донецком индустриальном институте началась проверка трудов ученых, работающих в этом направлении. Поскольку внедрение этой теории представляло собой интенсификацию горного производства, то среди ученых ДИИ она была достаточно популярной.

Положительные отзывы о ней были найдены проверяющими в книге профессора Беликова В.П. «Стахановское движение и резервы каменноугольных шахт Донбасса», изданной в 1935 году (124). Наибольшим приверженцем этой теории комиссия признала профессора Герчикова С.С., специалиста по организации горных работ и основателя одноименной кафедры в институте. Так, в «Заключении» о печатных работах ученых ДИИ было записано: «пальму первенства в теоретическом обосновании у нас целесообразности и необходимости так называемой «концентрации горных работ» ссылаясь на опыт Германии в период кризиса, можно смело присудить Герчикову, который является у нас зачинщиком этой теории» (125).

Проверка коснулась и других факультетов и кафедр. Серьезные замечания комиссия сделала в адрес декана металлургического факультета ДИИ, заведующего кафедрой «Металлургии стали», профессора Виноградова Н.И. В его статье «Некоторые данные о производстве рабочих и опорных валков для станов холодной прокатки в Германии» проверяющие нашли «отсутствие коммунистической партийности и рекламу фашистского производства». Эта статья была опубликована в журнале «Металлург» за 1935 год и содержала похвалу работе немецких мастеров» (126).

Но самым главным обвинением Виноградову была «причастность» к так называемому «делу о газгольдерах». В 20-30 –е годы Германия была основным поставщиком и партнером Советского Союза в области технической модернизации промышленности. Именно в Германии были куплены емкости для хранения доменного газа для металлургических заводов.

«Дело о газгольдерах» было сфабриковано органами НКВД в 1937 году. По этому «делу» в Москве уже была арестована группа работников Берлинского торгпредства – Гуревич, Логвинов и другие. Они обвинялись в «умыщленной» закупке якобы негодных газгольдеров для металлургических заводов у фирмы Клене.(127). Эта фирма специализировалась на производстве «сухих» газгольдеров. Установленные в Горловке, Сталино, Макеевке газгольдеры были отключены, так как пропускали газ, что приводило к его потерям и иногда к пожарам.

Некоторые советские инженеры считали, что в условиях холодной зимы для работы больше подходили «мокрые» газгольдеры. Они выступили в газете «Техника» с осуждением представителей торгпредства и обвинили их в намеренном вредительстве (128). Профессор Виноградов Н.И. прямого отношения к закупке емкостей для хранения доменного газа не имел, более того в одной из своих статей, опубликованной в той же газете в мае 1937 года, он отмечал плохую работу шайб газгольдера при образовании льда (129).

Тем не менее, в Заключении о проверке трудов в ДИИ Виноградов Н.И. был обвинен в пособничестве «врагам народа», так как находился в Германии в момент закупки газгольдеров (130).

Так же «вредными» были объявлены труды профессоров Белова В.И., Беликова В.П. Олефиренко Н.З., в которых нашли ссылки на речи т. Саркисова, пропаганду теории «концентрации горных работ» и другие «преступные деяния» (131). Так, Беликов В.П. был «разоблачен» якобы как участник демонстрации за Учредительное Собрание в январе 1918 года.

(132).

Таким образом, ученые института были обвинены во «внедрении» в промышленность Донбасса «опыта фашистского производства», передового по тем временам. Новаторские идеи, попытки модернизации производства, передовой опыт, научно-технический прогресс оказались под запретом, как чуждые и «фашистские». А их авторы и сторонники, ученые высшего технического института были объявлены «вредителями».



Между тем в областном центре осенью 1937 года состоялись судебные заседания по делу «врагов народа» - работников «Главугля» и «Донугля». На заседании суда были вынесены смертные приговоры арестованным по делу мифического «Донецкого центра контрреволюционных террористических организаций». 1 сентября 1937 года бывший первый секретарь Донецкого обкома партии Саркисов Саркис Артемович был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу, а на следующий день приговор был приведен в исполнение. К расстрелу были приговорены также и бывший руководитель «Донбассугля» Бажанов В.М., Кулиниченко Е.В. – бывший начальник группы донецких шахт в «Главугле» (133).

В конце 1937- начале 1938 года аресты начались и в ДИИ. Первым органы внутренних дел начали следственное дело против профессора Виноградова Н.И. Поводом к аресту послужили доносы некоего Гинзбурга Л., члена ВКП (б) с 1918 года, работника Металлбюро Наркомата тяжелой промышленности в Москве. Письма были написаны в адрес парткома ДИИ (дважды) и в адрес органов НКВД в августе - 1937 года. Как оказалось, после проверки, такого работника в данном учреждении не было. Письмо сохранилось в материалах следственного дела и представляет собой самый настоящий анонимный донос: «Прошу сообщить какие меры приняты по моему письму к вам. Я сообщал, что с Виноградовым был за границей и наблюдал его поведение. Он закупал там по поручению врага народа Гуревича газгольдеры. Слышал о его исключении из партии в Краматорске, а враг народа Саркисов его восстановил» (134).

Этот донос на Виноградова послужил «основанием» для ареста ученого. 31 декабря 1937 года прокурором Донецкой области Руденко было рассмотрено ходатайство 1У отдела УГБ УНКВД об аресте Виноградова Николая Ивановича. По материалам ходатайства прокурор «нашел, что он является участником антисоветского правотроцкистского заговора» (135).

Виноградов Н.И. был арестован 31.12.1937 года. При аресте у него были найдены литературные произведения «Колокольный звон», «Помпея», стихи, романсы, частушки, написанные им самим. Многие из произведений не были закончены. Одним из героев его произведений был солдат из крестьян Коля Сучков, который боролся с Советами. На первом допросе 3 января Виноградову было предъявлено обвинение в антисоветской деятельности на основании данного произведения. Следователь посчитал, что от имени Коли ученый осудил «действия партии на селе» (136). Все обвинения в свой адрес, а их было немало, Виноградов отвергал и в течение семи месяцев не давал против себя показаний.

Главным обвинением против него оставалось «участие» в закупке газгольдеров, «восхваление» «фашистского производства». По роду своей деятельности ученый в начале 30-х годов часто находился в заграничных командировках. Ученый получил образование в советское время и мог считаться новым «красным» специалистом. В 1926 году Виноградов Н.И. закончил Московскую Горную Академию по специальности «Металлургия стали». По окончании Академии Виноградов Н.И. был направлен в Донбасс, где проработал два года на Макеевском металлургическом комбинате. В1929 году его пригласили в Московскую Горную Академию на преподавательскую работу (137).

В 1931 году Виноградов был командирован за границу для работы по инспекции заказов страны по металлургическому оборудованию, технике. Ему была поручена работа по закупке, приемке и загрузке качественной стали, закупленной у фирмы «Южин», оборудования для мартеновских печей, электрометаллургических печей, прокатных станов, чугунолитейных цехов и др. С 1931 по 1933 годы он побывал с командировками в Германии, Франции, Бельгии, Италии. Швеции, Норвегии, Швейцарии. Документы, описания, технические характеристики такого оборудования были найдены у Виноградова Н.И. при обыске его квартиры. На основе найденного научного архива ему было предъявлено обвинение в «шпионаже» и «хранении данных оборонного значения» (138).

Еще одно «веское» обвинение в адрес профессора состояло в смене фамилии. 5 января 1938 года на допросе ученый признался, что его фамилия Лешкин и сменил он ее на Виноградова из-за ссоры с отцом (139). Припомнили Виноградову исключение из партии за «антипартийное выступление» на цеховом собрании Краматорского металлургического завода им. Сталина, встречи с Пятаковым, выполнение мнимых «заданий» Троцкого и другое (140).

Все эти обвинения Виноградов отрицал. Следователи не смогли заставить его признаться в «антисоветской» деятельности, в «шпионаже», во «вредительстве». Но это им особенно и не требовалось, так как «выбитых» показаний других арестованных было достаточно.

Несмотря на отсутствие признаний Виноградова, продолжалась фабрикация «дела» о «раскрытии шпионской и диверсионно-вредительской организации» в Донецком индустриальном институте. В апреле 1938 года органами НКВД были арестованы директор Донецкого индустриального института Филонов П.В. и заместитель директора института по научной и учебной работе профессор Герчиков С.С.

13 апреля 1938 года в ДИИ состоялось заседание партийного комитета. Поскольку институт остался без директора и его заместителя, то главным на заседании был вопрос о рекомендации кандидатур на эти должности. Директором института был рекомендован Пронченко Г.Б., а заместителем директора ДИИ - Борисенко К.С. (141).

Весной 1938 года по «делу контрреволюционного центра» в Донбассе под стражей уже находились десятки руководящих работников угольной отрасли. Среди них - представитель «ВСИУ» и «Донугля в Германии Лифшиц, председатель ЦК профсоюза угольщиков Донбасса Шмидт, заведующий угольным сектором Донецкого обкома партии Сталь, работники «Донугля Зорин, Ревин, Мухин, Равинович, Сатановский и другие работники угольных предприятий (142).

В Постановлениях об аресте и начатии дела указывалась «причастность» ученых вуза, работников угольной отрасли к «право-троцкистской организации» под руководством Саркисова (143). Под давлением угроз, физического насилия обвиняемые вынуждены были давать против себя признательные показания о своей якобы «вредительской деятельности».

По ходу следствия к делу о «Донецком правотроцкистском центре» привлекались все новые и новые подследственные. Следователи пытались «раскрыть» в Донбассе «крупную вредительскую организацию», начало которой якобы было положено еще «шахтинцами» в 1928 году. По мысли работников внутренних дел, эта организация включала в себя все структуры угольно-металлургического производства, а руководящий центр будто бы находился в центральных управленческих органах Сталино, в Москве и за рубежом.

21 июня 1938 года начальник 1 отдела 8 отдела УГБ УНКВД Кричевский постановил выделить в особое производство следственные материалы проходящих по этому «делу» лиц и объединить их в одно «дело».

По объединенному делу проходили в основном работники угольных ведомств и преподаватели ДИИ. Среди них - работник Президиума ВСНХ УССР Маслов, редактор журнала «Уголь и железо» Губерман. Всего в этот период под следствием находилось 23 человека - Ломов, Беликов, Бажанов, Песковатский, Филонов, Димант, Тетенбаум, Рухимович, Гойхман, Юнов, Сатановский, Райхер, Монглиевич, Петровский, Вольпе, Иванов, Виноградов, Найдыш, Панов, Куликов, Василевский, Зоммер (144).

Как видно из материалов «дела», следователи вернулись к «делу Вольпе», построив на нем обвинение в «троцкизме» ученых ДИИ.

В июне 1938 года был арестован профессор Пак В.С.., заведующий кафедрой горной механики. Накануне своего ареста он был рекомендован Ученым Советом института к званию член-корреспондента Академии наук СССР. Послужной список профессора был достаточно солидным. Так, только за время работы управляющего Сучанскими копями на Дальнем Востоке с 1913 по 1926 годы по проектам Пака В.С. были построены три шахты, обогатительная и брикетная фабрики, железнодорожная ветка. В 1932-33 годах в Ленинграде и Москве были изданы его учебники «Горная механика», состоящие из двух частей – «Рудничные подъемные установки» и «Рудничные водоотливные установки». Но научная и учебная работа профессора Пака В.С. была прервана.

В течение лета - осени 1938 года находящихся под следствием людей допрашивали, устраивали очные ставки, выбивали показания. Герчикову С.С. предъявили обвинения в «шпионаже» в пользу Германии, в вербовке его германской разведкой для «внедрения» теории «концентрации горных работ» и «участия в деятельности «Донецкого правотроцкистского центра» (145). Паку В.С.. ставили в вину «шпионаж» в пользу Японии, участие в деятельности «шпионской вредительской диверсионной организации» (146).

«Дело» ученых ДИИ следователи пытались связать с проходившим в Москве в 1938 году так называемым «параллельным антисоветским троцкистским центром» (147). По нему были арестованы Муралов Н.И., Серебряков Л.П., Радек К.Б., Турок И.Д., Норкин Б.О., Лившиц Я.А., Дробнис Я.Н., Пятаков Ю.Л., Шестов А.Л. Большинство из проходивших по делу этого «центра» длительное время отрицали свою виновность. Но в результате применения к ним пыток им пришлось дать признательные показания.

В таком же тяжелом положении находились и арестованные преподаватели ДИИ. Под давлением они вынуждены были подписать протоколы допросов с обвинительными признаниями. В ходе следствия они иногда меняли показания, полностью отказывались от признаний в преступлениях, которые не совершали, заявляли о своей полной невиновности. Но позже снова подписывали листы протокола допросов, в которых подтверждали свою «вину». Вся система допросов была рассчитана на морально-психологическое и физическое изматывание обвиняемых.

Это признавали даже и представители руководства НКВД. В 1938 году бывший заместитель наркома внутренних дел СССР М.П. Фриновский показал, что лица, проводившие следствие по делу так называемого «параллельного антисоветского троцкистского центра», начинали допросы, как правило, с применения физических мер воздействия, которые продолжались до тех пор, пока подследственные не давали согласия на дачу навязываемых им показаний (148). Часто протоколы допросов и очных ставок до признания арестованными своей вины не составлялись. Практиковались оформление одним протоколом многих допросов, а также составление протоколов в отсутствие допрашиваемых. Заранее составленные следователями протоколы допросов обвиняемых «обрабатывались» работниками НКВД, после чего перепечатывались и давались арестованным на подпись. Объяснения обвиняемых не проверялись, серьезные противоречия в показаниях обвиняемых и свидетелей не устранялись. Допускались и другие нарушения процессуальных норм.

Так, в нарушение всех юридических норм обвинение строилось лишь на основании одного вида улик – признания подследственных. А главным средством получения признаний были пытки и истязания. Широко применялись ночные и изнурительные по продолжительности допросы с применением так называемой «конвеерной системы» и многочасовых «стоек». Также арестованных предупреждали, что пытать их будут и после суда, если они откажутся от выбитых из них показаний. Применялись и многочисленные приемы психологического давления: от угроз в случае отказа от сотрудничества со следствием расправиться с родственниками.

Только угрозами и физическим насилием можно объяснить признание Герчикова С.С. в том, что он являлся « шпионом» германской разведки, что был привлечен к «разведывательной «деятельности еще в Германии в 1927 году, когда был там в командировке. В «деле» Герчикова С.С. весь материал выстроен был как настоящий детектив – вербовка в ресторане, после фотографирования с «немецким разведчиком» неким Кестером и шантаж фотографией, связи, визитные карточки Кестера вместо пароля, вербовка сотрудников института, которые почему-то уже все знали о «шпионаже» Герчикова и тоже «сотрудничали» с немецкой разведкой. И, конечно же, центральное место в якобы «шпионской» и «диверсионной» деятельности профессора занимала «теория концентрации горных работ». Будто бы внедрение «теории» имело целью сокращение линий забоев, дезорганизацию угольной промышленности и создание тем самым благоприятных условий для вторжения Германии в СССР (149).

Точно так же, по-видимому, было выбито признание профессора Пака В.С. на допросе 21 августа 1938 года о том, что он с 1925 года был «агентом японской разведки» (150). По тем же причинам, вероятно, ставил свою подпись под протоколами допросов бывший директор ДИИ Филонов П.В.(151)

Во всех следственных делах, заведенных на Виноградова Н.И., Филонова П.В., Герчикова С.С. и Пака С.В. содержались только протоколы допросов, очных ставок и акты научно-технической экспертизы трудов ученых. Больше никаких других материалов, доказательств о «причастности» профессоров к антигосударственной деятельности не было. Содержание допросов и очных ставок сводилось к выяснению - кто кого завербовал, кто давал задания, кто выполнял. Поскольку большинство фигурантов «дела» были уже арестованы», то ученых заставляли только подписывать протоколы. По этому делу проходило много свидетелей, которые тоже были задержаны на разные сроки, в некоторых протоколах считались участниками «троцкистских» организаций, но в «дело» № 00241, по которому и состоялся суд, они не входили. По этому объединенному делу обвинялись Виноградов Н.И., Пак С.В., Герчиков С.С. и Филонов П.В.

20 июня 1939 года в Сталино состоялось закрытое заседание Военного Трибунала Харьковского Военного округа по рассмотрению дела ученых Донецкого индустриального института. Они обвинялись по статье 54- в ч. 1, 54- 7, 54 –11 УК СССР (участие в деятельности «контрреволюционной диверсионно-шпионской организации», «диверсии и подрывная работа») (152).

На заседании председательствовал Бригадный военный юрист Романовский. Он огласил обвинительное заключение и задал вопрос подсудимым - признают ли они себя виновными. В ответ подсудимые Герчиков С.С., Филонов П.В. и Виноградов Н.И. заявили, что не признают себя виновными и изъявили желание дать суду показания (153).

Герчиков С.С. в своих показаниях суду заявил, что подвергался издевательствам следователей Шейнина, Хомашко и Храпко, которые заставляли его подписывать ложные показания. Ученый рассказал суду о мучительных экспериментах, которым он подвергался. После ареста, в камерной обстановке его здоровье ухудшилось, заболел «грудной жабой» и потому, не выдержав издевательств, согласился на признание своей вины во всем. После избиений следователя Хомашко Герчиков С.С. дал ложные показания, причислил себя к несуществующей организации и указал на несуществующее вредительство. Отказавшись от всех своих досудебных показаний, профессор объяснил суду, что всегда упорно трудился, был основателем учебной программы по организации производства, основал одноименную кафедру, стал единственным профессором в СССР по организации труда, получал за свою работу награды и был одним из создателей института. «Я, - заявил ученый, - потратил столько сил на работу в вузе, на его становление, что никому не позволил бы его разрушить» (154).

Филонов П.В. в своем выступлении на судебном заседании, рассказал суду об избиении его следователем Мартыновым и о том, что не признает своими подписи в протоколах и отказывается от показаний о деятельности не соответствующей действительности. Он показал, что многие показания дописаны следователем и подпись под ним не его (155).

Виноградов Н.И., который до августа 1938 года не давал против себя обвинительных показаний, заявил на суде, что был избит так, что очнулся только через три дня в санчасти. После нового избиения 23 августа и угроз со стороны следователя Горелика ученый подписал ложные показания. Дал он показания и о том, что на предварительном следствии следователь предложил сочинить версию об участии Виноградова вместе с отцом в вооруженном восстании против Советской власти в 1918 году. Как, заявил ученый суду, такое предложение было полнейшим абсурдом, так как к этому времени отец уже умер. Отказался Виноградов признать свою вину в том, что не был достроен вовремя главный корпус института и объяснил суду, что вместо необходимых 90 млн. рублей было выделено государством только 9 млн. (156).

Пак В.С.. на судебном заседании признал себя виновным, но только во вредительстве. От всех остальных обвинений в «антисоветской, контрреволюционной деятельности» он отказался. Как выяснилось позже, его признание было связано с тем, что следователь накануне суда предупредил его, что если он откажется от показаний, то будет еще хуже (157).

Таким образом, сфальсифицированное против профессуры ДИИ органами НКВД, следственное дело в суде развалилось. Оно было отправлено на доследование, и дело каждого ученого выделили из общего дела. Четырех обвиняемых оставили под стражей, но сменили следователей, работающих по делу ученых ДИИ.

Отказ ученых от ложных обвинений на суде привел к тому, что следователи поставили своей целью сломить подсудимых. Как свидетельствуют материалы дел, на допросах ученым приходилось держаться еще более стойко.

29 июля 1939 года на первый после суда допрос был вызван профессор Герчиков С.С. Следователь, ведущий его дело, пригрозил ученому расстрелом, если он не подпишет признание в «антисоветской деятельности». «Советской власти, - заявил следователь, - расстрелять Вас – все равно, что мне выпить стакан чая» (158). Несмотря на все угрозы, давление ученый отказался от всех своих признательных показаний, данных до суда.

Герчиков С.С. отказался признать «шпионскую деятельность в пользу Германии (159). Так же вели себя и другие подследственные работники института.

15 января 1940 года Виноградов Н.И. повторил на допросе, что не признает себя виновным ни в чем, никогда не занимался антисоветской деятельностью. Он заявил, что оклеветал себя и других «в виду нарушения статьи 134 УПК лицом, проводящим следствие» (160). То же заявили и другие ученые – Герчиков С.С, Филонов П.В.

Кроме отказа от показаний, Виноградов активно боролся за свое освобождение и заявлениями в адрес прокуратуры, органы НКВД. В них он просил ускорить дело. Так, на имя начальника УНКВД по Сталинской области Чечкова с ноября 1939 по январь 1940 года им было написано пять заявлений. В некоторых их них он угрожал начать голодовку, если не будет дан ответ на его заявления, требовал разрешить ему свидания с женой, передачу писем и других необходимых и разрешенных вещей (161).

27 марта 1940 года от всех ложных показаний на допросе отказался и профессор Пак В.С. Как было указано в протоколе, он заявил: «Ранее данные показания отрицаю полностью – никогда меня не вербовали в пользу японской разведки, ничего о троцкистской организации не знаю, показания вымышленные. Оклеветал себя и других из-за нарушений статьи 134 УПК лицом, проводящим следствие» (162).

В это время в стране началась «чистка» в аппаратах НКВД. С арестом в марте 1939 года бывшего наркома внутренних дел СССР Ежова Н.И. аресты его ближайших помощников прошли в центральных органах, а также в отделах НКВД автономных, союзных республик, областных, краевых и городских отделах. Многие из арестованных чекистов были изобличены в творимом произволе, глумлении над невинно осужденными людьми. На скамье подсудимых оказались не только начальники отделов внутренних дел, но и следователи-фальсификаторы дел.

Некоторые дела были пересмотрены и на свободу были выпущены сотни арестованных. Они не были реабилитированы, поскольку обвинения с них не были сняты, а были попросту амнистированы. В народное хозяйство были возвращены необоснованно репрессированные кадры.

Волна пересмотров дел осужденных и находящихся под следствием докатилась и до Сталино. В конце декабря 1939 года было

прекращено следствие по делу Филонова П.В. Как указывалось в постановлении, основанием для этого послужил отказ подследственного от обвинительных признаний. Также не была установлена дополнительными следственными действиями его вредительская деятельность (163). Возможно, определенную роль в освобождении сыграло письмо матери Филонова П.В. наркому внутренних дел Берии и жалобы военному прокурору бывшего директора ДИИ (164)

11 апреля 1940 года было прекращено следствие и в отношении Пака В.С. и Виноградова Н.И. В подписанном самим начальником Управления НКВД капитаном ГБ Чечковым Постановлении о прекращении дела указывалось, что материалов для предания суду обвиняемых недостаточно, обвинение не доказано (165). Подследственные были освобождены из-под стражи. 10 мая 1940 года аналогичное Постановление был принято и в отношении Герчикова С.С.(166).

Профессоры Пак В.С. и Герчиков С.С. после освобождение из тюрьмы вернулись в институт.

Пак В.С.. был восстановлен в партии. После тюремного заключения он подготовил докторскую диссертацию на тему «Проветривание шахт параллельно включенными вентиляторами», которую успешно защитил в 1941 году. Профессор Пак В.С. работал в должности заведующего кафедрой «Горной механики» до 1964 года. Во время войны он по заданию Министерства образования был с командировками в Перми, в Ташкенте. В Узбекистане он организовал кафедру «Механика горных машин» в техническом вузе. После освобождения Донбасса ему была поручена разработка плана восстановления шахт Подмосковного и Донецкого горного бассейнов. В 1944 году Пак В.С. с семьей вернулись в Сталино. Здесь он возглавил лабораторию по откачке шахт, затопленных немцами во время оккупации. За вклад в развитие механизации угольной промышленности и по совокупности научных трудов и учебников Пак В.С. был избран академиком АН УССР.

Бывший директор ДИИ Филонов П.В. и профессор Виноградов Н.И. в институт не вернулись и их дальнейшая судьба неизвестна.

Профессор Виноградов попытался восстановить справедливость и подал в прокуратуру жалобу на руководство ДИИ за клевету на него и привлечение Пронченко Г.Б. и Стрельца М.Н. к уголовной ответственности. Речь шла о подписании ими Акта научной экспертизы об учебной и научной деятельности ученого. В данном иске Виноградову было отказано. 22 октября 1940 года помощник прокурора Сталинской области Гамарник принял Постановление, в котором утверждалось, что в Акте не было клеветы. В документе снова перечислялись многие прежние обвинения: «запутал учебную документацию, сорвал строительство лаборатории для металлургического факультета, протаскивал пропаганду фашистской техники, противопоставляя ее советской, срывал подготовку молодых научных сотрудников, неправильно распределял стипендию и многое другое» (79).На основании перечисленных недостатков в работе в иске Виноградову было отказано.

Таким образом, освобождение было не результатом оправдания бывших арестованных и признанием их невиновности, а « недоказуемостью вины». «Дело ученых ДИИ» было для института серьезным испытанием. Происходящее с ними было полным абсурдом, поскольку наука, научные изыскания стали косвенной причиной арестов. Под контроль государства, чиновников, органов внутренних дел переходила и наука.

Ведущие ученые, руководители института, как люди науки, сумели проявить твердость, отстоять свои убеждения и хотя и на суде, смогли отвергнуть все обвинения в свой адрес и разрушить план «поимки врагов народа».


4. «Дело» профессора Меллера Ф.В.

Благополучный исход «дела» ученых Донецкого индустриального института явился счастливой случайностью в драматические 30-е годы. В стране, республиках продолжались аресты, необоснованные репрессии.

К 1938-39 годам дали себя знать последствия необоснованных арестов в промышленности. К сожалению, историки еще не выяснили масштабы потерь инженерного корпуса в Донбассе после «Шахтинского» дела. Однако ясно, что они огромные.

Уже в 1931 году руководители объединений угольной и металлургической промышленности заявляли на партийных и хозяйственных форумах о катастрофической нехватке людей на производстве и, в первую очередь, инженеров. Так, в докладе начальника объединения «Сталь» М.Г. Мишкова на Июльском Пленуме ЦК КП(б)У в 1931 году подчеркивалось, что на результаты работы оказывает влияние «недостаточное количество инженеров, техников». Одной из причин такого положения называлась деятельность органов под руководством товарища Балицкого, которые забрали большое количество людей (167).

Многолетнее преследование специалистов с дореволюционными дипломами привело к почти полному уничтожению этой немногочисленной группы интеллигенции. Другим не менее важным последствием уничтожения кадров промышленной элиты было ухудшение работы промышленных предприятий. Угольная промышленность Донбасса хронически не выполняла планы добычи угля, что вызывало новые карательные меры против «спецов», обвиняемых во «вредительстве». Недовольный тем, как Донбасс не справляется с планом, Сталин направил руководителям Украины телеграмму. В ней он отдал приказ о проверке людей на местах во всех рудоуправлениях и шахтоуправлениях с последующим наказанием тех, «от кого пахнет хотя бы отдаленным духом саботажа» (168).

После 1937 года и самой сильной волны репрессий отставание угольной промышленности стало еще заметнее. Невыполнение плановых заданий в конце 2 пятилетки привело к новому поиску «врагов», «шпионов» и «изменников». В свою очередь репрессии против инженерно-технических работников Донбасса обусловили срыв выполнения государственных заданий, рост аварий и простой техники. Так, в январе 1938 года на шахтах Донбасса произошло 2500 аварий, в апреле того же года уже 3089 (169). Взрывы метана, пожары на шахтах являлись результатом некомпетентности ряда работников, поскольку репрессиям подвергались наиболее квалифицированные и опытные специалисты. Все это вело к ослаблению инженерно-технических служб и ухудшению технологической и трудовой дисциплины. Получался замкнутый круг – из-за арестов начальников участков, директоров шахт, инженеров шел процесс понижения уровня квалификации руководства, что опять вело к авариям и новым репрессиям.

Не помогали приписки, подтасовки фактического состояния дела производства. Так, в 1939 году из 11 трестов комбината «Сталинуголь» государственный план угледобычи выполнили только три, снижались показатели по продуктивности использования врубовых машин, несмотря на снижение планов по этому показателю. В 1939 году продуктивность врубмашин по тресту «Сталинуголь» составила 84% от запланированного, «Буденовуголь» -75%, «Куйбышевуголь» - 61% (170).

Падение темпов промышленного производства, рост числа аварий вызвали новые или продолжающиеся репрессии против «старых» специалистов. Весной 1939 года, когда органы НКВД еще разрабатывали «дело» ученых ДИИ, началась новая волна арестов в угольной промышленности и институте.

«Раскрытие» новой «террористической организации» в Донбассе было связано со взрывом на шахте 13 БИС «Советская» треста «Советскуголь» 19 марта 1939 года. Во время взрыва погибли 93 горняка. Такая страшная трагедия не могла остаться без внимания органов НКВД. На шахте, в угольных трестах были произведены массовые аресты. Среди арестованных специалистов оказался инженер – Васильченко М.С., работавший в тресте «Советскуголь».

Работники органов внутренних дел, ведущие следствие, установили, что инженер был зятем известного в Донбассе профессора Донецкого индустриального института Меллера Эммануила Федоровича (171). Этот факт позволил следователям расширить границы «дела» и «найти» виновных во взрыве на шахте среди «буржуазных специалистов» в институте. Как оказалось, родство с известным ученым арестованного инженера Васильченко, а также «подозрительно немецкая» фамилия ученого стали поводом для привлечения самого ученого к «делу» о террористическом акте.

Профессор ДИИ, заведующий кафедрой «Обогащение полезных ископаемых», доктор технических наук Меллер Э.Ф. был арестован в марте 1939 года. Ученый был одним из ведущих специалистов по проблемам обогащения угля. Он был организатором этой старейшей в вузе кафедры и ее первым заведующим. Профессор Меллер Э.Ф. сделал огромный вклад в работу по исследованию углей Донбасса. Полученные им результаты стали основой для создания новой геолого-химической карты Донбасса и были использованы во время проектирования первых обогатительных фабрик. Им была изданы монография «Теория исследований каменного угля на обогащение», ряд научных статей, учебники.

Меллер Э.Ф. родился в 1875 году в дворянской семье в городе Венден (Латвия). Национальность Меллера следователи в материалах дела указывали – немец, но в анкете сам ученый написал – русский. Позже его отец, генерал стал служить начальником жандармского управления в городе Тула.

В 1900 году Меллер Э.Ф. закончил обучение в Петербургском горном институте. В 1901 году он поступил на службу в акционерную компанию «Славянские буроугольные копи». Она располагалась при станции Оболенское Сызранской железной дороги. Здесь он проработал заведующим копью до 1903 года. С 1903 по 1908 годы Меллер Э.Ф. служил в Обществе Китайской Восточной железной дороги (КВЖД). Там он принял участие в строительстве Хинганского туннеля, организовал разработку месторождений при станции Чжалайнор КВЖД. После возвращения в Россию до 1910 года он служил управляющим рудников Нижнетагильского округа Демидовых – Сан-Донато на Урале. В начале 1910 года Меллер Э.Ф. переехал в Донбасс. Он стал заведующим шахтой №2 Орлово-Еленовского рудника Криворожского Акционерного общества. С 1913 по 1916 годы Меллер Э.Ф. работал управляющим, горным инженером на рудниках Донбасса – Макеевского, Щегловского рудоуправлений.

С 1920 года Меллер Э.Ф. был приглашен на работу в Московскую Горную Академию профессором Терпигоровым. С июня 1925 ученый стал профессором Донецкого Горного техникума. За свою жизнь он спроектировал и построил несколько рудников и шахт – Чжалайнорскую копь в Маньчжурии, шахту №2 «Софья», Вертикальную, Владимир и Ново-Чайкино в Макеевке. К моменту ареста в 1939 году Меллеру Э.Ф.. было 64 года - возраст расцвета ученого.

Арестованный по «делу» взрыва на шахте Васильченко М.С., вероятно не выдержал насилия на допросах, и стал давать показания. На основе «выбитых показаний» о признании им своей вины в совершении «диверсии» на шахте №13 БИС, было начато следственное «дело» № 224 по обвинению Меллера Э.Ф. в «сотрудничестве с германской разведкой» и другими «преступлениями» (172).

В марте 1939 года профессор Донецкого индустриального института Меллер Э.Ф. был арестован органами НКВД. В Постановлении на арест ученого было сказано, что он является «агентом германской разведки», по заданию которой был совершен «диверсионный акт» на шахте № 13 БИС треста «Советскуголь» (173).Любопытно, но у мнимого агента при обыске было найдено всего 74 рубля 59 копеек. По правилам УПК, если деньги, изъятые у подследственного, не будут востребованы им в течение трех месяцев, то они становятся собственностью государства. Так, государство стало богаче на 74 рубля.

Уже 20 мая на допросе было получено «признание» Меллера Э.Ф. в том, что он занимался «антисоветской деятельностью» (174). Вполне понятно, каким образом следствие вынудило пожилого человека сознаться в придуманных преступлениях. Неожиданно, 22 мая на допросе, который начался в 21час 30 мин. профессор отказался от всех прежних признаний. Он заявил: «Я обманул следствие, так как никакой вражеской работы не вел, шпионом никогда не был, вредительством не занимался, никого не привлекал к антисоветской деятельности» (175).После каждого ответа в протоколе была подпись ученого. Вероятно, Меллер Э.Ф. попытался отстоять себя, свою правоту и истину.

Можно догадаться, что произошло с профессором после такого признания, так как 25 мая его заставили дать «признательные показания» о своей «антисоветской деятельности и шпионских связях» (176). Сопротивление 64-х летнего ученого было сломлено, и можно было сочинять новую шпионскую историю.

Из биографии Меллера было выужено все, что только могло быть использовано для подтверждения его «преступной деятельности». Это были неосторожные слова об отношении к Октябрьской революции, рассказ об аресте в 1919 году за ведение антибольшевистской агитации на Новосильцовском руднике, так как считал опасным усиление большевистского влияния. Тот факт, что ученый находился на Украине в период оккупации ее немцами, следователи признали первой «агентурной вербовкой» (177).

Выудив у него фамилии коллег по работе, или подставив нужные фамилии, следователи связали деятельность Меллера Э.Ф. с неким «антисоветским подпольем», которое, по их мнению, стало «началом Шахтинской организации». Профессора заставили признаться во «вредительстве», якобы совершенном еще в 1924 году. Будто бы он «специально» не откачивал воду из шахт, не ассигновал восстановление Берестовского рудника, перенес недостроенную сортировку на другую шахту и другое. В 1924 году Меллер Э.Ф. работал в Главном Управлении по топливу и, следователи посчитали, что он имел возможность «вредить» Советской власти, рассчитывая на возврат капиталистического строя(178).

Новую «вербовку» ученому придумали в 1928 году, когда он находился в Харькове с командировкой. И снова детективная история с ужином в ресторане с представителем немецкой фирмы, фотография этого события и шантаж. Вынужденный подписать эту «легенду», профессор все же отказался признать, что передавал какие-нибудь сведения немцам (179).

Дальнейшее развитие мнимой организации следователи связали с «организацией контрреволюционных центров» в институте, городе и области. А поскольку в апреле-мае 1939 года «дело ученых» Виноградова Н.И., Герчикова С.С., Пака В.С., Филонова П.В. еще не было завершено, то «преступную» деятельность Меллера Э.Ф. так же связали с ним (180). Так, профессора заставили признать «контрреволюционную деятельность» по снижению угледобычи в Донбассе, которую он якобы вел вместе с Герчиковым С.С. в ожидании нападения Германии на СССР (181). Меллеру Э.Ф. работники НКВД, ведущие следствие придумали руководство «антисоветской группой», получившей задание «организовать крупную диверсию с человеческими жертвами» и приурочить этот акт к ХУ111 съезду ВКП(б) (182).

Но ни ученый, ни Васильченко, ни другие подследственные по этому делу не признались в организации взрыва на шахте. Ведущие дело следователи заметили расхождение в показаниях обвиняемых и на допросах и на очных ставках по вопросу об организации взрыва. Да и как им не быть, если никаких технических, криминалистических лабораторных экспертиз относительно взрыва на шахте в деле Меллера Э.Ф. не было. А были только протоколы допросов и очных ставок людей, не имеющих ни прямого, ни косвенного отношения к этой трагедии на шахте, как к «диверсии»

Все же один акт технической экспертизы был, но в нем перечислялись институтские «недостатки» в работе ученого, такие как «умышленный срыв подготовки специалистов», «неправильная методическая работа», «неправильно готовил инженеров-технологов, уделяя больше внимания вопросам обогащения» и другие такие же бредни (183).

Сломленный нездоровьем, насилием Меллер Э.Ф. был вынужден свидетельствовать в «деле» ученых ДИИ и признавать «контрреволюционную деятельность» Герчикова С.С., Пака В.С., Филонова П.В. и Виноградова Н.И. как до суда над ними, так и после (184).

« Делу» о взрыве на шахте 13 БИС следствием придавалось такое большое значение, что оно было взято под контроль Москвой и на заключительном этапе велось следственной частью НКВД СССР. Следователи, ведущие это дело, пытались во что бы то ни стало доказать «умышленный диверсионный характер» трагедии на шахте 13 БИС. От арестованных на шахте инженеров следователи протянули цепочку к Меллеру Э.Ф. и другим ученым института, уже арестованным в 1938 году и дальше к тресту «Советскуголь». Васильченко М.С., как один из главных фигурантов дела, на допросах «признавал» участие Меллера Э.Ф. и работников треста Жирова А.С., Михайленко С.Е. и Примакова И.Е. в «антисоветской организации в тресте» и проведении «теракта» на шахте (185). Для придания обвинению большей весомости в Москве были проведены очные ставки с этими людьми. Проводили их помощник начальника следственной части НКВД СССР капитан госбезопасности Мешик, старший следователь следственной части НКВД лейтенант госбезопасности Либенсон и следователь лейтенант Поваров (186). Поскольку в органах внутренних дел звания приравнивались к армейским с повышением на два чина, следовательно этим делом занимались подполковник и майоры. В ходе очных ставок профессора с Михайленко, Жировым, Примаковым и Васильчнко все они признались в «антисоветской деятельности, наличии в тресте «Советскуголь» «контрреволюционной» организации» и «осуществлении взрыва» на шахте. Но руководство операцией, получение задания и осуществление связи с «антисоветским подпольем» они связывали с Меллером Э.Ф. (187).

Получив нужные показания, следователи, несмотря на отрицание ученым своей руководящей роли в этом деле, 27 июля 1939 года закончили следствие по делу Меллера Э.Ф.

13 августа 1939 года по приговору Военной Коллегии Верховного суда СССР Меллер Э.Ф. был осужден с конфискацией имущества (188).

Ученый был расстрелян по делу о взрыве на шахте 13 БИС. Однако в материалах дела нет реабилитации Меллера Э.Ф., так как в нем только содержится копия извещения о прекращении дела, направленная в адрес жены профессора Меллер-Гавриловой А.А. 3 октября 1957 года (189).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Уходили в прошлое драматические тридцатые годы и на смену им шли 40 –е годы. Советское общество ожидали новые испытания, еще более тяжелые и опасные – война, оккупация, разорение, смерть. Следственные дела ученых Донецкого индустриального института, инженерно-технического персонала угольной и металлургической промышленности накануне войны были прекращены, некоторые приостановлены, но еще многие из них еще тянулись или начинались новые. После войны началась новая волна репрессий, но это уже другая тема.

Проведенный анализ репрессивной политики государства в 30 –е годы на материалах Донецкого Горного, а с 1935 года Донецкого индустриального института в контексте политических процессов, происходящих в СССР, показал намеренность правящей Коммунистической партии, органов внутренних дел страны в истреблении научно-технической элиты в Донбассе. В угоду абстрактным и утопическим идеалам социализма и коммунизма власть Советов строила «новый мир», уничтожая старый. Под удар были поставлены общественно-экономический уклад, традиции, наука, образование, экономика, жизни миллионов людей. Трудно сказать, сколько было поломано судеб, сколько семей лишились своих родных, сколько людских надежд и чаяний было навсегда разрушено. Ничем не измерить перенесенные людьми страдания, муки, лишения, ожидавшие их в камерах тюрем, на допросах, на лесоповалах, в лагерях. Сколько детей, братьев, отцов и матерей несли на себе клеймо «Родственники врага народа» и как прокаженные терпели презрение, унижение со стороны общественности, знакомых и соседей, испытывали страх при ночных стуках в дверь.

Не счесть потерь в продуктивном развитии общества - сколько открытий не было сделано, сколько не было построено необходимых для населения социальных, научных, культурных объектов. Не измерить - сколько не было подготовлено ученых и не внедрено в производство технических и технологических усовершенствований, сколько не сохранено жизней горняков вследствие этого, сколько не предотвращено аварий и сколько не сделано полезного в результате уничтожения научной и технической элиты в стране, в Донбассе.

Еще больший урон вследствие репрессий был нанесен морально-нравственной системе отношений в обществе, человека и общества, общества и государства. Полной мерой за страхи, горести, ужасы, боль людей в результате тотального контроля над их душами и жизнями расплачиваются сегодня их потомки, внуки и правнуки полной аппатией к интересам общества, леностью души и гедонизмом – стремлением к удовольствиям.

Не меньший урон репрессии нанесли закону и праву в обществе, которые были попраны и сделали тысячи и сотни тысяч людей нигилистами, не верящими ни во что, ненавидящие государство и его структуры. Сохраняющиеся рецидивы беззакония и в наше время делают надежды общества на правовое государство призрачными.

Впрочем, надежды на перемены к лучшему будущему всегда остаются. В Донецком Национальном Техническом Университете в прошлое ушли страшные страницы арестов и гибели ученых, преследования студентов и преподавателей по политическим мотивам. Наука – как цель и средство в процессе совершенствования образовании, развитии высоких технологий для производства, развитии интеллекта находится в университете на первом месте. В научных достижениях современного вуза сохраняются основы, заложенные первыми учеными ДГИ, ДМИ и ДИИ – академиком Паком В.С., профессорами Меллером Э.Ф., Виноградовым Н.И., Герчиковым С.С, бывшим директором ДИИ Филоновым П.В., Найдышем А.М., Беликовым В.П., Шерстюковым Б.М., Беловым В.И., подвергнутых репрессиям, арестам, шельмованию. Их вклад, а также сотен инженеров, техников, руководителей предприятий, шахт, трестов в развитие Донбасса и незаслуженно арестованных и покаранных государством, останется навсегда.


ЛИТЕРАТУРА
1.Табачник Д., Сидоренко О. За стандартними звинуваченнями. – К.: Політвидав України, 1990; Гунчак Т. Україна. Перша половина ХХ століття. – К.: Либідь, 1993; Даниленко В.М., Касьянов Г.В., Кульчицький С.В. Сталінізм на Україні: 20-30-ті роки. – К.: Либідь, 1991; Шаповал Ю.І. У ті трагічні роки: сталінізм на Україні. – К.: Либідь, 1991.

2.Никольский В.Н. Дело “Промпартии” в Донбассе.// Изучение истории Украины в учебных заведениях.Тезисы докладов и сообщений региональной научно-практической конференции. Донецк, 1995; Никольский В.Н. Репрессии против работников просвещения Донбасса в 1937 – 1938 гг. // Донбасс: прошлое, настоящее, будущее. Тезисы докладов и сообщений 111 региональной научно-практической конференции. –Донецк.:Рип.”Лебедь”.-1995; Лихолобова З.Г. Сталінський тоталітарний режим та політичні репресії кінця 30-х років в Україні (переважно на матеріалах Донбаса). – Донецьк: ДонДУ, 1996; Лихолобова З.Г. Сталінський тоталітарний режим та політичні репресії кінця 30-х років в Україні (переважно на матеріалах Донбаса). – Донецьк: Дон ДУ, 1996.-С. 93;

3. Никольський В.М. Основна диверсійна і наймогутніша з організацій, створених “Промпартією”// Правда через роки. Статті, спогади, документи. -Д., Лебідь, 1995, с.40-45.

Ліхолобова З.Г.Трагічні 1936-1938 рр. // Правда через роки. –Д.: “Регіон”, 1995; . Никольський В.М. Основна диверсійна і наймогутніша з організацій, створених “Промпартією”// Правда через роки. Д., Лебідь, 1995; Никольський В.Н.Осколки шахтинської справи // Правда через роки.вип.1, с.18-27; Лихолобова З.Г. Самая большая чистка в Донбассе (середина1937 – начало 1938 годов) // Правда через годы.Вып.11.Д.: «Лебидь», 1997, с.5-10.

4. Никольський В.М. Основна диверсійна і наймогутніша з організацій, створених “Промпартією”// Правда через роки. Статті, спогади, документи. -Д., Лебідь, 1995, с.40-45. ; Никольский В.Н. Дело “Промпартии” в Донбассе.// Изучение истории Украины в цчебных заведениях.Тезисы докладов и сообщений региональной научно-практической конференции.Донецк, 1995; Никольский В.Н. Репрессии против работников просвещения Донбасса в 1937 – 1938 гг. // Донбасс: прошлое, настоящее, будущее. Тезисы докладов и сообщений 111 региональной научно-практической конференции. –Донецк.:Рип.”Лебедь”.-1995; Лихолобова З.Г. Сталінський тоталітарний режим та політичні репресії кінця 30-х років в Україні (переважно на матеріалах Донбаса). – Донецьк: ДонДУ, 1996.

Ліхолобова З.Г.Трагічні 1936-1938 рр. // Правда через роки. –Д.: “Регіон”, 1995; Никольський В.Н.Осколки шахтинської справи // Правда через роки.вип.1, с.18-27; Лихолобова З.Г. Самая большая чистка в Донбассе (середина1937 – начало 1938 годов) // Правда через годы.Вып.11.Д.: «Лебидь», 1997, с.5-10.


5. Никольский В.Н. Репрессивная деятельность органов государственной безопасности СССР в Украине (конец 20-х – 1950-е гг.). Историко-статистическое исследование.-Донецк.:Изд-во ДонНУ.-2003.

5(6).Доценко А.І. Географічні особливості процесів урбанізації на Україні Х1Х-ХХ ст. \\ Український історико-географічний збірник. Вип..2. Академія наукУкраїнської РСР, Інститут Історії. –К:, Наук.Думка, 1972.-С.65

7.Довідник з основних статистично-економічних показників господарства

регіонів Донецької області УСРР. –Харків, 1933.-С.7.

8.Доценко А.І. Географічні особливості процесів урбанізації на Україні Х1Х-ХХ ст. \\ Український історико-географічний збірник. Вип..2. Академія наукУкраїнської РСР, Інститут Історії. -С.67.

9.Липинский В.В. Кто защитит студента? Студенческие организации Украины: история и современность.Донецк, 1991 г.-С.37.

10.Липинский В.В. Кто защитит студента? Студенческие организации Украины: история и современность. С.37-38.

11.Опыт политической Наше отечество истории.т.2.-Терра.:М., 1991.- С.285.

12.Опыт политической Наше отечество истории.т.2.С.286.

13..История отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории Советского государства/ Сост. В. А. Козлов. – М.:Политиздат, 1991.-С.189.

14.История отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории Советского государства. С.190.

15 Бойко О.Д. Історія України.К.,Видавн.центр “Академія”. 2002. –С.425.

16. Государственный архив. Донецкой области (ГАДО). Ф.742, о.1. д.10, л.1-2.

17.ГАДО ф.742, о.1, д.7.,л.2.

18.Ф.742,о.1, д.10,л.2.

19.ГАДО Ф.742,о.1, д.10.л.1-2.; д.4, л.6,9,73-91.

20. ГАДО Ф.742, о.1, д.7.л.6.

21. ГАДО Ф.742, о.1, д.7,л.7.

22. ГАДО Ф.742, о.1, д.7.л.6.

23.Там же, д.7,л.28.

24. Там же, д.11, л.44.

25. История отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории Советского государства/ Сост. В. А. Козлов. –С. 211.

26. Опыт политической Наше отечество истории.т.2.-С.292.

27.Там же, с.292.

28. Там же, с.293-294.

29. Бойко О.Д. Історія України.С.424-425.

30.Никольський В.М. Основна диверсійна і наймогутніша з організацій, створених “Промпартією”// Правда через роки. Д., Лебідь, 1995.-С.40-46.

31.Никольский В.Н. Дело “Промпартии” в Донбассе.// Изучение истории Украины в цчебных заведениях.Тезисы докладов и сообщений региональной научно-практической конференции.Донецк, 1995.-С.111.

32.ГАДО,ф.742, о.1, д.13,л.1-5; д.14,л.1-2; д.13 – а,л.1-3; д.16.л.1-2)

33.Там же.

34.Там же, д.16, л.31

35.Там же, д.13,л.35.

36. Там же.

37. Там же, д.16, л.30.

38. Там же, д.21, л.1-2.

39. Там же, л.1

40. Там же.

41. Там же.

43. Там же, л.1-2.

44. Там же, д.21, л.25..

45.Там же, д.21,л.25.

46.Там же, д.21,л.26.

47.Там же, л.1-2.

48. Там же, д.21, л.100.

49. Там же.

50. История отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории Советского государства/ Сост. В. А. Козлов. –С. 199.

51. Бойко О.Д. Історія України. С.425.

52. Там же.

53. ГАДО, ф.742, о.1, д.24, л.6.

54. Там же.

55.Там же, л.7.

56.ГАДО, ф.742, о.1, д.24, л.6-8.

57. Там же, л. 8-9.

58. Там же, д.24, л.6-9.

59. Там же, д.42, л.1.

60. Там же.

61. Там же, л.6.

62. Там же, л.2.

63.Там же.

64.Бойко О.Д. Історія України. С.426.

65. История отечества. С.208.

66.Хрущев Н.С. Воспоминания // Огонек – М.: Издательство ЦК КПСС “Правда”. – 1989.-№ 27.-С.28-29.

67.Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ). , ф.17, о.69,д.234,л.32, 232,31-34.

68.ГАДО, ф.9,о.1,д.780,л.1,24.

69.Архив Донецкого отделения Службы Безопасности Украины.(АДОСБУ). , ф.2.д.36673, л.23-26).

70.ГАДО, ф.742, д.27, л.4.

71.АДОСБУ, ф.2, д.36673, л.142.

72.ГАДО, ф.742 д.58,л.50.

73.Там же, д.130, л.38.

74. .ГАДО, ф.742,о.1, д.27,л.2-4.

75. Там же, д.41, л.18.

76. Там же, ф.18,о.1,д.130,л.37.

77.Там же, ф.742, о.1, д.41, л.3.

78.Там же, ф.18, о.1, д.130, л.7.

79. Там же, ф.742, о.1, д.41, л.1-2.

80.Там же, ф.18, д.130.л.37.

81. Там же, д.л.37.

82. Там же, ф.742, о.1, д.27, л.8.

83. Там же, д.35, л.9.

84. Там же.

85.Там же.

86. Там же, ф.18,о.1,д.167.л.40.

87. Там же, ф.18, о.1,д.167,л.19-22..

88.Там же, ф.742, о.1, д.45, л.33.

89. Там же, ф.18,о.1,д.51, л.8.

90.Там же.

91. Там же, ф.18, о.1, д.167, л.37-38.

92.Архив Донецкого отделения СБУ, ф.2,д.36673,л.1..

93. Там же, л.2.

94.Там же, л.5.

95.Там же, л.12.

96.ГАДО, ф.742.о.1.д.45, л.43.

97.Там же, д.46.л.118

98. Там же, ф.2,д.36673,л.130.

99. АДОСБУ, ф.2, д.36673, л.241.

100. Там же, ф.2.д.36673,л.11,12.

101. Там же, л.56, 80, 130.

102. Там же, л.56, 12, 80.

103. Там же, л.241,193, 276.

104. Там же, л.276.

105. Там же, л.54.

106. Там же, л.310.

107. Там же, л.303-310.

108.Там же.

109. Там же, лист не пронумерован.

110.Бойко О.Д. Історія України. С.426.

111.Там же.

112. Ліхолобова З.Г.Трагічні 1936-1938 рр. // Правда через роки. –Д.: “Регіон. С.36.

113. Лихолобова З.Г. Самая большая чистка в Донбассе (середина1937 – начало 1938 годов) // Правда через годы.Вып.11.Д.: «Лебидь», 1997, с.5.

114. Никольский В.Н. Репрессии против работников просвещения Донбасса в 1937 – 1938 гг. // Донбасс: прошлое, настоящее, будущее. Тезисы докладов и сообщений 111 региональной научно-практической конференции. –Донецк.:Рип.”Лебедь”.-1995. С.106-107.

115. Ліхолобова З.Г.Трагічні 1936-1938 рр. // Правда через роки. –Д.: “Регіон”. С.32.

116.Гадо, ф.742, о.1, д.68, л.8-9.

117.Там же, д.67, л.49.

118. Там же, л.46-47.

119.Труды ДГИ им. Артема.Т.3, Сталино, 1928.-С. 105-129.

120.Бут А.Н. Какая она “Теория концентрации горных работ?”// Правда через века. Ст., восп., докум. Донецк. Вид. Регіон.,1999. Вып.3.-С.8.

121.Там же, с.14.

122.Там же.

123.Там же.

124. ГАДО, ф.742,о.1,д.58,л.32.

125. Там же, ф.742.о.1.д.58,л.34.

126. Там же, ф.742,о.1.д.58,л.5.

127.Там же.

128.А.Райский, З.Гимпельсон. Темная история с газгольдерами //Техника, №34, 9.04. 1937 г.-С.11.

129.АДОСБУ,ф.2, д.18464, л.350.

130.ГАДО, ф.742, о.1, д.58, л.5.

131.Там же, л.67, л.1.

132.Там же, д.54, л.45.

133. Бут А.Н. Какая она “Теория концентрации горных работ?”// Правда через века. Ст., восп., докум. Донецк. Вид. Регіон.,1999. Вып.3.-С.14.

134. Архив Донецкого отделения СБУ, ф.2,д.18464,л.360.

135.Там же, , ф.2, д.18464,л.17.

136. Там же, ф.2.д.18464.л.75.

137.Там же, д.18050, лист не пронумерован.

138.Там же.

140.Там же, д.18464, л.74.

141. ГАДО, ф.742,о.1, д.67, л.49.

142.АДОСБУ, ф.2, д.18464, л.13.

143.Там же, л.1.

144. Там же, л.13.

145.Там же, л.22-34.

146. Там же, л.146.

147.Там же, л.82.

148. Наше отечество .Опыт политической истории.т.2.-Терра.:М., 1991.—С. 207.

149.Там же, л.22-27.

150.Тамже. л.42.

151.Там же, д.17960, л.22-24.

152.Там же, д.18464, л.218.

153.Там же.

154.Архив Донецкого отделения СБУ, ф.2,д.18464, л.219-220.

155.Там же, л.220.

156. Там же.

157. Там же, л.219.

158. Там же, л.253.

159. Там же, ф.2,д.18464, л. 253 - 260.

160. Там же, ф.2, д.18464, л.224.

161. Там же, ф.2д.18050, листы не пронумерованы.

162.Там же, ф.2, д.18464, л.228.

163.Там же, д.1423,л.106-107.

164.Там же, л.107.

165. Там же, д.18464, л.374-377.

166.Там же, лист не пронумерован.

167.Коваль М.В., Кульчицький С.В., Курно сов О.Ю. Історія України. К:. Райдуга.-1992.-С. 262.

168. Там же, с.263.

169.Лихолобова З.Г. Сталінський тоталітарний режим та політичні репресії кінця 30-х років в Україні (переважно на матеріалах Донбаса). – Донецьк: ДонДУ, 1996.-С. 93

170.Касперович В.М. Виконання планових завдань вугільною промисловістю Донбасу у 1938-1939 рр. //Східна Україна: характерні тенденції та особливості розвитку в ХХ столітті. Доповіді та повідомлення 11 регіональної наукової конференції. Д., 2001.-С. 16-17.

171. АДОСБУ, ф.2, д.6936-2ф, л.2.

172. Там же, л.3.

173.Там же, л.5.

174. Там же, л.26.

175. Там же, л.26-28.

176. Там же, л.40.

177. Там же, л.46.

178. Там же, л.50-53.

179. Там же, л.57-58.

180. Там же, л.61, 62, 124.

181. Там же, л.65.

182. Там же, л.3-4.

183. Там же, л. 143-153.

184.Там же, л.125-127.

185. Там же, л.64-66.

186. Там же, л.117.

187.Там же, л.107-117.

188. Там же, л. не пронумерован.

189. Там же.



СОДЕРЖАНИЕ
Вступление 2

Каталог: jspui -> bitstream -> 123456789 -> 17538
123456789 -> Распознавание речи и голосовое управление
123456789 -> Черникова О. Ю., Мозговой В. И
123456789 -> Анализ методов восстановления никель-кадмиевых аккумуляторов после потери емкости в процессе эксплуатации
123456789 -> Основы семейного права Украины
123456789 -> В. И. Желязко, Т. Д. Лагун мелиорация, рекультивация и охрана земель
123456789 -> Тема: Установление, восстановление и закрепление границ зе-мельных участков
123456789 -> Министерство сельского хозяйства
123456789 -> Приоритетная задача современного земледелия за-ключается в повышении эффективности и стабильности сельскохозяйственного производства


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©www.vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница