В истории каждого региона существуют периоды, имеющие серьезное значение для его дальнейшего развития



страница5/5
Дата21.01.2019
Размер1.15 Mb.
#66480
1   2   3   4   5

Так, в нарушение всех юридических норм обвинение строилось лишь на основании одного вида улик – признания подследственных. А главным средством получения признаний были пытки и истязания. Широко применялись ночные и изнурительные по продолжительности допросы с применением так называемой «конвеерной системы» и многочасовых «стоек». Также арестованных предупреждали, что пытать их будут и после суда, если они откажутся от выбитых из них показаний. Применялись и многочисленные приемы психологического давления: от угроз в случае отказа от сотрудничества со следствием расправиться с родственниками.

Во всех следственных делах, заведенных на Виноградова Н.И., Филонова П.В., Герчикова С.С. и Пака В.С содержались только протоколы допросов, очных ставок и акты научно-технической экспертизы трудов ученых. Больше никаких других материалов, доказательств о «причастности» профессоров к антигосударственной деятельности не было. Содержание допросов и очных ставок сводилось к выяснению - кто кого завербовал, кто давал задания, кто выполнял. Поскольку большинство фигурантов «дела» были уже арестованы», то ученым приходилось только подписывать протоколы. По этому делу проходило много свидетелей, которые тоже были задержаны на разные сроки, в некоторых протоколах считались участниками «троцкистских» организаций, но в «дело» № 00241, по которому и состоялся суд, они не входили. По этому объединенному делу обвинялись Виноградов Н.И., Пак В.С, Герчиков С.С. и Филонов П.В.

20 июня 1939 года в Сталино состоялось закрытое заседание Военного Трибунала Харьковского Военного округа по рассмотрению дела ученых Донецкого индустриального института. Они обвинялись по статье 54- в ч. 1, 54- 7, 54 –11 УК СССР (участие в деятельности «контрреволюционной диверсионно-шпионской организации», «диверсии и подрывная работа»).

На заседании председательствовал Бригвоенюрист Романовский, который огласил обвинительное заключение и задал вопрос подсудимым - признают ли они себя виновными. В ответ на вопрос подсудимые Герчиков С.С., Филонов П.В. и Виноградов Н.И. заявили, что не признают себя виновными и изъявили желание дать суду показания.

Герчиков С.С. в своих показаниях суду заявил, что подвергался издевательствам следователей Шейнина, Хомашко и Храпко, требовававших признательных показаний. Ученый рассказал суду о мучительных экспериментах, которым он подвергался (пропускали по «конвееру»). После ареста, в камерной обстановке его здоровье ухудшилось, заболел «грудной жабой» и потому, не выдержав издевательств, согласился на признание своей вины во всем. После избиений следователем Хомашко Герчиков С.С. дал ложные показания, причислил себя к несуществующей организации и указал на несуществующее вредительство. Отказавшись от всех своих досудебных показаний, профессор объяснил суду, что всегда упорно трудился, был основателем учебной программы по организации производства, основал одноименную кафедру, стал единственным в СССР профессором по организации труда, получал за свою работу награды и был одним из создателей института. «Я, - заявил ученый, - потратил столько сил на работу в вузе, на его становление, что никому не позволил бы его разрушить»(27).

Филонов П.В. в своем выступлении на судебном заседании, рассказал суду об избиении его следователем Мартыновым и о том, что не признает своими подписи в протоколах и отказывается от показаний о деятельности не соответствующей действительности. Он показал, что многие показания дописаны следователем и подпись под ним не его(28).

Виноградов Н.И., который до августа 1938 года не давал против себя обвинительных показаний, заявил на суде, что был избит так, что очнулся только через три дня в санчасти. После нового избиения 23 августа и угроз со стороны следователя Горелика ученый подписал ложные показания(29).

Пак В.С.. на судебном заседании признал себя виновным, но только во вредительстве. От всех остальных обвинений в «антисоветской, контрреволюционной деятельности» он отказался. Как выяснилось позже, его признание было связано с тем, что следователь накануне суда предупредил его, что если он откажется от показаний, то будет еще хуже(30).

Таким образом, сфальсифицированное против профессуры ДИИ органами НКВД следственное дело в суде развалилось. Оно было отправлено на доследование, и дело каждого ученого выделили из общего дела. Четырех обвиняемых оставили под стражей, но сменили следователей, работающих по делу ученых ДИИ.

Отказ ученых от ложных обвинений на суде привел к тому, что следователи поставили своей целью сломить волю подсудимых и заставить признать прежние показания.

29 июля 1939 года на первый после суда допрос был вызван профессор Герчиков С.С. Следователь, ведущий его дело, пригрозил ученому расстрелом, если он не подпишет признание в «антисоветской деятельности». «Советской власти, - заявил следователь, - расстрелять Вас – все равно, что мне выпить стакан чая»(31). Несмотря на все угрозы, давление ученый отказался от всех своих признательных показаний, данных до суда.

Так же вели себя и другие подследственные работники института.

15 января 1940 года Виноградов Н.И. повторил на допросе, что не признает себя виновным ни в чем, никогда не занимался антисоветской деятельностью. Он заявил, что оклеветал себя и других «в виду нарушения статьи 134 УПК лицом, проводящим следствие»(32). То же заявили и другие ученые – Герчиков С.С, Филонов П.В.

Кроме отказа от показаний, Виноградов активно боролся за свое освобождение и заявлениями в адрес прокуратуры, органы НКВД с просьбой ускорить дело. На имя начальника УНКВД по Сталинской области Чечкова с ноября 1939 по январь 1940 года им было написано пять заявлений. В некоторых их них он угрожал начать голодовку, если не будет дан ответ на его заявления. Как более молодой из всех подследственных по этому делу (Виноградову в 1940 году был 41 год), он, вероятно, был и самым стойким и выносливым, более инициативным в деле защиты своих прав. Так, в заявлениях он требовал разрешить ему свидания с женой, передачу писем и других необходимых и разрешенных вещей(33).

27 марта 1940 года от всех ложных показаний на допросе отказался и профессор Пак В.С. Как было указано в протоколе, он заявил: «Ранее данные показания отрицаю полностью – никогда меня не вербовали в пользу японской разведки, ничего о троцкистской организации не знаю, показания вымышленные. Оклеветал себя и других из-за нарушений статьи 134 УПК лицом, проводящим следствие»(34).

В это время в стране началась «чистка» в аппаратах НКВД. С арестом в марте 1939 года бывшего наркома внутренних дел СССР Ежова Н.И. аресты его ближайших помощников прошли в центральных органах, а также в отделах НКВД автономных, союзных республик, областных, краевых и городских отделах. Многие из арестованных чекистов были изобличены в творимом произволе, глумлении над невинно осужденными людьми. На скамье подсудимых оказались не только начальники отделов внутренних дел, но и непосредственные исполнители пыток и следователи-фальсификаторы дел.

Некоторые политические дела были пересмотрены и на свободу были выпущены сотни арестованных. Они не были реабилитированы, поскольку обвинения с них не были сняты, а были попросту амнистированы. В народное хозяйство были возвращены необоснованно репрессированные кадры.

Волна пересмотров дел осужденных и находящихся под следствием докатилась и до Сталино. В конце декабря 1939 года органами внутренних дел было прекращено следствия по делу Филонова П.В. Как утверждалось в Постановлении, основанием для этого послужил отказ подследственного от обвинительных признаний. Также не была установлена дополнительными следственными действиями его вредительская деятельность. Возможно, определенную роль в освобождении сыграло письмо матери Филонова наркому внутренних дел Берии и жалобы военному прокурору бывшего директора ДИИ(35).

11 апреля 1940 года было прекращено следствие и в отношении Пака В.В. и Виноградова Н.И. В подписанном самим начальником Управления НКВД капитаном ГБ Чечковым Постановлении о прекращении дела указывалось, что материалов для предания суду обвиняемых недостаточно, обвинение не доказано. Подследственные были освобождены из-под стражи. 10 мая 1940 года аналогичное Постановление был принято и в отношении Герчикова С.С.(36).

Профессоры Пак С.В. и Герчиков С.С. после освобождение из тюрьмы вернулись в институт. Пак С.В. был восстановлен в партии.

Бывший директор ДИИ Филонов П.В. и профессор Виноградов Н.И. в институт не вернулись и их дальнейшая судьба неизвестна.

Благополучный исход «дела» ученых Донецкого индустриального института явился счастливой случайностью в драматические 30-е годы. В стране, республиках продолжались аресты, необоснованные репрессии. Длительное преследование органами госбезопасности инженерно- технических работников, специалистов с дореволюционными дипломами привело к почти полному уничтожению этой немногочисленной группы интеллигенции.

Другим не менее важным последствием уничтожения кадров промышленной элиты было ухудшение работы промышленных предприятий. Угольная промышленность Донбасса хронически не выполняла планы добычи угля, что вызывало новые карательные меры против «спецов», обвиняемых во «вредительстве». Недовольный тем, как Донбасс не справляется с планом, Сталин направил руководителям Украины телеграмму. В ней он отдал приказ о проверке людей на местах во всех рудоуправлениях и шахтоуправлениях с последующим наказанием тех, «от кого пахнет хотя бы отдаленным духом саботажа»(37).

После 1937 года и самой сильной волны репрессий отставание угольной промышленности стало еще заметнее. Невыполнение плановых заданий в конце 2 пятилетки привело к новому поиску «врагов», «шпионов» и «изменников». В свою очередь репрессии против инженерно-технических работников Донбасса обусловили срыв выполнения государственных заданий, рост аварий и простой техники. Так, в январе 1938 года на шахтах Донбасса произошло 2500 аварий, в апреле того же года уже 3089(38). Взрывы метана, пожары на шахтах являлись результатом некомпетентности ряда работников, поскольку репрессиям подвергались наиболее квалифицированные и опытные специалисты. Все это вело к ослаблению инженерно-технических служб и ухудшению технологической и трудовой дисциплины. Получался замкнутый круг – из-за арестов начальников участков, директоров шахт, инженеров шел процесс понижения уровня квалификации руководства, что опять вело к авариям и новым репрессиям.

Не помогали приписки, подтасовки фактического состояния дела производства. Так, в 1939 году из 11 трестов комбината «Сталинуголь» государственный план угледобычи выполнили только три, снижались показатели по продуктивности использования врубовых машин, несмотря на снижение планов по этому показателю. В 1939 году продуктивность врубмашин по тресту «Сталинуголь» составила 84% от запланированного, «Буденовуголь» -75%, «Куйбышевуголь» - 61% (39).

Падение темпов промышленного производства, рост числа аварий вызвали новые или продолжающиеся репрессии против «старых» специалистов. Весной 1939 года, когда органы НКВД еще разрабатывали «дело» ученых ДИИ, началась новая волна арестов в угольной промышленности и институте.

«Раскрытие» новой «террористической организации» в Донбассе было связано со взрывом на шахте 13 БИС «Советская» треста «Советскуголь» 19 марта 1939 года. Во время взрыва погибли 93 горняка. Такая страшная трагедия не могла остаться без внимания органов НКВД. На шахте, в угольных трестах были произведены массовые аресты. Среди арестованных специалистов оказался инженер – Васильченко М.С., работавший на этой шахте. Работники органов внутренних дел, ведущие следствие, установили, что инженер был зятем известного в Донбассе профессора Донецкого индустриального института Меллера Эммануила Федоровича. Этот факт позволил следователям расширить границы «дела» и «найти» виновных во взрыве на шахте среди «буржуазных специалистов» в институте. Как оказалось, родство с известным ученым арестованного инженера Васильченко, а также «подозрительно немецкая» фамилия ученого стали поводом для привлечения самого ученого к «делу» о террористическом акте.

Профессор ДИИ, заведующий кафедрой «Обогащение полезных ископаемых», доктор технических наук Меллер Э.Ф. был арестован в марте 1939 года. Ученый был одним из ведущих специалистов по проблемам обогащения угля. Он был организатором этой старейшей в вузе кафедры и ее первым заведующим. Профессор Меллер Э.Ф. сделал огромный вклад в работу по исследованию углей Донбасса. Полученные им результаты стали основой для создания новой геолого-химической карты Донбасса и были использованы во время проектирования первых обогатительных фабрик. Им были изданы монография «Теория исследований каменного угля на обогащение», ряд научных статей, учебники.

Меллер Э.Ф. родился в 1875 году в дворянской семье в городе Венден (Латвия). Национальность Меллера следователи в материалах дела указывали – немец, но в анкете сам ученый написал – русский

В 1900 году Меллер Э.Ф. закончил обучение в Петербургском горном институте. По окончании института совершил заграничную поездку в Париж на Всемирную выставку, посетил с научной целью рудники Северной Франции и Рура. В 1901 году он поступил на службу в акционерную компанию «Славянские буроугольные копи». Она располагалась при станции Оболенское Сызранской железной дороги. Здесь он проработал заведующим копью до 1903 года. С 1903 по 1908 годы Меллер Э.Ф. служил в Обществе Китайской Восточной железной дороги (КВЖД). Там он принял участие в строительстве Хинганского туннеля, организовал разработку месторождений при станции Чжалайнор КВЖД. После возвращения в Россию до 1910 года он служил управляющим рудников Нижнетагильского округа Демидовых – Сан-Донато на Урале. В начале 1910 года Меллер Э.Ф. переехал в Донбасс. Он стал заведующим шахтой №2 Орлово-Еленовского рудника Криворожского Акционерного общества. С 1913 по 1916 годы Меллер Э.Ф. работал управляющим, горным инженером на рудниках Донбасса – Макеевского, Щегловского рудоуправлений.

С 1920 года Меллер Э.Ф. был приглашен на работу в Московскую Горную Академию профессором Терпигоровым. С июня 1925 ученый стал профессором Донецкого Горного техникума. За свою жизнь он спроектировал и построил несколько рудников и шахт – Чжалайнорскую копь в Маньчжурии, шахту №2 «Софья», Вертикальную, «Владимир» и Ново-Чайкино в Макеевке. К моменту ареста в 1939 году Меллеру Э.Ф.. было 64 года - возраст расцвета ученого.

Арестованный по «делу» взрыва на шахте Васильченко М.С., вероятно не выдержал насилия на допросах, и стал давать показания. На основе «выбитых показаний» о признании им своей вины в совершении «диверсии» на шахте №13 БИС, было начато следственное «дело» № 224 по обвинению Меллера Э.Ф. в, так называемом, сотрудничестве с германской разведкой и других «преступлениях».

В марте 1939 года профессор Донецкого индустриального института Меллер Э.Ф. был арестован органами НКВД. В Постановлении на арест ученого было сказано, что он является «агентом германской разведки», по заданию которой был совершен «диверсионный акт» на шахте № 13 БИС треста «Советскуголь»(40).Любопытно, но у мнимого агента при обыске было найдено всего 74 рубля 59 копеек. По правилам УПК, если деньги, изъятые у подследственного, не будут востребованы им в течение трех месяцев, то они становятся собственностью государства. Так, государство стало богаче на 74 рубля.

Уже 20 мая на допросе было получено признание Меллера Э.Ф. в том, что он занимался «антисоветской деятельностью». Вполне понятно, каким образом следствие вынудило пожилого человека сознаться в придуманных преступлениях. Неожиданно, 22 мая на допросе, который начался в 21час 30 мин. профессор отказался от всех прежних признаний. Он заявил: «Я обманул следствие, так как никакой вражеской работы не вел, шпионом никогда не был, вредительством не занимался, никого не привлекал к антисоветской деятельности»(41).После каждого ответа в протоколе была подпись ученого. Вероятно, собрав все свое мужество, Меллер Э.Ф. попытался отстоять себя, свою правоту и истину.

Можно догадаться, что произошло с профессором после такого признания, но уже 25 мая его заставили дать признательные показания о якобы «антисоветской деятельности и шпионских связях». Сопротивление 64-х летнего ученого было сломлено, и можно было сочинять новую шпионскую историю.

Из биографии Меллера было выужено все, что только могло быть использовано для подтверждения его «преступной деятельности». Это были неосторожные слова об отношении к Октябрьской революции, рассказ об аресте в 1919 году за ведение антибольшевистской агитации на Новосильцовском руднике, так как считал опасным усиление большевистского влияния. Тот факт, что ученый находился на Украине в период оккупации ее немцами, следователи признали первой «агентурной вербовкой».

Выудив у него фамилии коллег по работе, или подставив нужные фамилии, следователи связали деятельность Меллера Э.Ф. с неким «антисоветским подпольем», которое, по их мнению, стало «началом Шахтинской организации». Профессора заставили признаться во вредительстве, совершенном еще в 1924 году. Якобы он «специально» не откачивал воду из шахт, не ассигновал восстановление Берестовского рудника, перенес недостроенную сортировку на другую шахту и другое. В 1924 году Меллер Э.Ф. работал в Главном Управлении по топливу и, следователи посчитали, что он имел возможность «вредить» Советской власти, рассчитывая на возврат капиталистического строя(42).

Новую «вербовку» ученому придумали в 1928 году, когда он находился в Харькове с командировкой, где якобы произошла встреча с представителем немецкой фирмы, закончившаяся мнимой вербовкой.

Дальнейшее развитие мнимой организации следователи связали с «организацией контрреволюционных центров» в институте, городе и области. А поскольку в апреле-мае 1939 года «дело ученых» Виноградова Н.И., Герчикова С.С., Пака В.С., Филонова П.В. еще не было завершено, то «преступную» деятельность Меллера Э.Ф. так же связали с ним. Так, профессора заставили признать «контрреволюционную деятельность» по снижению угледобычи в Донбассе, которую он якобы вел вместе с Герчиковым С.С. в ожидании нападения Германии на СССР. Меллеру Э.Ф. работники НКВД, ведущие следствие, приписали руководство «антисоветской группой», получившей задание «организовать крупную диверсию с человеческими жертвами» и приурочить этот акт к ХУ111 съезду ВКП(б).

Но ни ученый, ни Васильченко, ни другие подследственные по этому делу не признались в организации взрыва на шахте. Ведущие дело следователи заметили расхождение в показаниях обвиняемых и на допросах и на очных ставках по вопросу об организации взрыва. Да и как им не быть, если никаких технических, криминалистических лабораторных экспертиз относительно взрыва на шахте в деле Меллера Э.Ф. не было. А были только протоколы допросов и очных ставок людей, не имеющих отношения к этой трагедии на шахте

Все же один акт технической экспертизы был, но в нем перечислялись институтские «недостатки» в работе ученого, такие как «умышленный срыв подготовки специалистов», «неправильная методическая работа», «неправильно готовил инженеров-технологов, уделяя больше внимания вопросам обогащения» и другие такие же бредни.(43).

« Делу» о взрыве на шахте 13 БИС следствием придавалось столь важное значение, что оно было взято под контроль Москвой и на заключительном этапе велось следственной частью НКВД СССР. Органам внутренних дел Советского Союза необходимо было во что бы то ни стало доказать «умышленный диверсионный характер» трагедии на шахте 13 БИС. От арестованных на шахте инженеров следователи протянули цепочку к Меллеру Э.Ф. и другим ученым института, уже арестованным в 1938 году и дальше к тресту «Советскуголь». Васильченко М.С., как один из главных фигурантов дела, на допросах «признавал» участие Меллера Э.Ф. и работников треста Жирова А.С., Михайленко С.Е. и Примакова И.Е. в «антисоветской организации в тресте» и проведении «теракта» на шахте. Для придания обвинению большей весомости в Москве были проведены очные ставки с этими людьми. Проводили их помощник начальника следственной части НКВД СССР капитан госбезопасности Мешик, старший следователь следственной части НКВД лейтенант госбезопасности Либенсон и следователь лейтенант Поваров.

В ходе очных ставок профессора с Михайленко, Жировым, Примаковым и Васильчнко все они «признались» в «антисоветской деятельности, наличии в тресте «Советскуголь» «контрреволюционной» организации» и «осуществлении взрыва» на шахте. Но руководство операцией, получение задания и осуществление связи с «антисоветским подпольем» они связывали с Меллером Э.Ф.(44).

Получив нужные показания, следователи, несмотря на отрицание ученым своей руководящей роли в этом деле, 27 июля 1939 года закончили следствие по делу Меллера Э.Ф.

13 августа 1939 года по приговору Военной Коллегии Верховного суда СССР Меллер Э.Ф. был осужден с конфискацией имущества(45).

Ученый был расстрелян по делу о взрыве на шахте 13 БИС. Однако в материалах дела нет реабилитации Меллера Э.Ф., так как в нем только содержится копия извещения о прекращении дела, направленная в адрес жены профессора Меллер-Гавриловой А.А. 3 октября 1957 года.

Выяснение обстоятельств организации политических дел ученых Донецкого индустриального института в конце 30-х годов показывает, что они были сфальсифицированы с самого начала и до конца. Прослеживается прямая связь между экономической политикой индустриализации, падением темпов развития горной промышленности и репрессиями в вузе. Ведущие ученые института, старые специалисты, были намеренно обвинены в неудачах социалистического строительства. Истребление кадров научно-технических специалистов было попыткой сделать горную науку и ее носителей послушным орудием в руках государства. Репрессии нанесли урон общественному и научному авторитету самих ученых, вузу, лишили горное производство стабильности, возможности внедрения интенсивных методов развития угольной промышленности.

1.Табачник Д., Сидоренко О. За стандартними звинуваченнями. – К.: Політвидав України, 1990; Гунчак Т. Україна. Перша половина ХХ століття. – К.: Либідь, 1993; Даниленко В.М., Касьянов Г.В., Кульчицький С.В. Сталінізм на Україні: 20-30-ті роки. – К.: Либідь, 1991; Шаповал Ю.І. У ті трагічні роки: сталінізм на Україні. – К.: Либідь, 1991.

2.Никольский В.Н. Дело “Промпартии” в Донбассе.// Изучение истории Украины в учебных заведениях.Тезисы докладов и сообщений региональной научно-практической конференции. Донецк, 1995; Никольский В.Н. Репрессии против работников просвещения Донбасса в 1937 – 1938 гг. // Донбасс: прошлое, настоящее, будущее. Тезисы докладов и сообщений 111 региональной научно-практической конференции. –Донецк.:Рип.”Лебедь”.-1995; Лихолобова З.Г. Сталінський тоталітарний режим та політичні репресії кінця 30-х років в Україні (переважно на матеріалах Донбаса). – Донецьк: ДонДУ, 1996; Лихолобова З.Г. Сталінський тоталітарний режим та політичні репресії кінця 30-х років в Україні (переважно на матеріалах Донбаса). – Донецьк: Дон ДУ, 1996.-С. 93;

3. Никольський В.М. Основна диверсійна і наймогутніша з організацій, створених “Промпартією”// Правда через роки. Статті, спогади, документи. -Д., Лебідь, 1995, с.40-45.

Ліхолобова З.Г.Трагічні 1936-1938 рр. // Правда через роки. –Д.: “Регіон”, 1995; . Никольський В.М. Основна диверсійна і наймогутніша з організацій, створених “Промпартією”// Правда через роки. Д., Лебідь, 1995; Никольський В.Н.Осколки шахтинської справи // Правда через роки.вип.1, с.18-27; Лихолобова З.Г. Самая большая чистка в Донбассе (середина1937 – начало 1938 годов) // Правда через годы.Вып.11.Д.: «Лебидь», 1997, с.5-10.

4. Никольский В.Н. Репрессивная деятельность органов государственной безопасности СССР в Украине (конец 20-х – 1950-е гг.). Историко-статистическое исследование.-Донецк.:Изд-во ДонНУ.-2003.

5.Бойко О.Д. Історія України. –К.: Видавн.центр.”Академія”.-2002.-С. 426.

6.Никольский В.Н. Репрессии против работников просвещения Донбасса в 1937 – 1938 гг. // Донбасс: прошлое, настоящее, будущее. Тезисы докладов и сообщений 111 региональной научно-практической конференции. –Донецк.:Рип.”Лебедь”.-1995.-С. 106-107.

7.Лихолобова З.Г. Трагічні 1936-1938 роки // Правда через роки.Статті, спогади. Документи. Вип..1.-Донецьк.:Лебідь,с.32.

8.Коваль М.В., Кульчицький С.В., Курно сов О.Ю. Історія України. К:. Райдуга.-1992.-С. 262.

9.Лихолобова З.Г. Самая большая чистка в Донбассе (середина 1937 – начало 1938 годов).// Правда через годы. Вып.11.с.5-6.

10.Труды ДГИ им. Артема.Т.3, Сталино, 1928.-С. 105-129.

11..Бут А.Н. Какая она “Теория концентрации горных работ?”// Правда через века. Ст., восп., докум. Донецк. Вид. Регіон.,1999. Вып.3.-С.8.

12.Там же, с.14.

13.Там же.

14.Там же.

15. Лихолобова З.Г. Самая большая чистка в Донбассе (середина 1937 – начало 1938 годов).// Правда через годы. Вып.11.-С.5.

16.Государственный архив Донецкой области( ГАДО), ф.742,о.1,д.58,л.32.

17.Там же, ф.742.о.1.д.58,л.34.

18. Там же, ф.742,о.1.д.58,л.5.

19.А.Райский, З.Гимпельсон. Темная история с газгольдерами //Техника, №34, 9.04. 1937 г.- С.11.

20. Бут А.Н. Какая она “Теория концентрации горных работ?”// Правда через века. Ст., восп., докум. Донецк. Вид. Регіон.,1999. Вып.3.-С.14.

21. Архив Донецкого отделения СБУ, ф.2,д.18464,л.360.

22.Там же, , ф.2, д.18464,л.17.

23. Там же, ф.2.д.18464.л.75.

24.Там же, л.13.

25. Там же.

26.Наше отечество .Опыт политической истории.т.2.-Терра.:М., 1991.—С. 207.

27..Архив Донецкого отделения СБУ, ф.2,д.18464, л.219-220.

28.Там же, л.220.

29. Там же.

30. Там же, л.219.

31.Там же, ф.2,д.18464, л. 253 – 260/

32. Там же, ф.2, д.18464, л.224.

33. Там же, ф.2д.18050, листы не пронумерованы.

34.Там же, ф.2, д.18464, л.228.

35. Там же, ф.2, д.18464, л.378.

36.Коваль М.В., Кульчицький С.В., Курно сов О.Ю. Історія України. К:. Райдуга.-1992.-С. 262.

37.Там же, с.263.

38.Лихолобова З.Г. Сталінський тоталітарний режим та політичні репресії кінця 30-х років в Україні (переважно на матеріалах Донбаса). – Донецьк: ДонДУ, 1996.-С. 93

39.Касперович В.М. Виконання планових завдань вугільною промисловістю Донбасу у 1938-1939 рр. //Східна Україна: характерні тенденції та особливості розвитку в ХХ столітті. Доповіді та повідомлення 11 регіональної наукової конференції. Д., 2001.-С. 16-17.

40.Архив Донецкого отделения СБУ, ф.2, д.6936, л.5.

41. Там же, ф.2, д.6936, л.26-28.

42.Там же, ф.2, д.6936, л.50-53.

43.Там же, ф.2. д.6936, л.143-153.

44. Там же, ф.2, д.6936, л.107-117.

45. Там же, ф.2, д.6936,(л. не пронумерован).
Стаття присвячена трагічним рокам репресій в Донбасі і в Донецькому індустріальному інституті у 1937-40 рр. Написана на матеріалах державного архіва Донецької області та та архіва Донецького відділення СБУ, стаття розкриває історію політичної справи звинувачень науково-технічної професури ДІІ у “шкідництві” та “диверсіях” в вугільно-металургійній промисловості. Автор залучив до наукового обігу нові факти репресій та імена репресованих у 1937-39 роках, оприлюднив матеріали сфабрикованих політичних діл серед діячів вугільно-металургійної науки.

The article is devoted to the tragic years of repression in Donbass and Donetsk Industrial Institute (DII) in 1937-1940 years. It’s written on the materials of Donetsk district state archive and the archive of Donetsk NBU section. The article opens the history of political case about the accusation of scientific-technical professorate of DII in “diversions” and “harming” in mining-business and metallurgic industry. The author has included new facts of repression and the names of repressed scientists in 1937-1939 years to the scientific sphere, has announced the materials of forged political cases among the figures of coal-metallurgic field.



Монографія присвячена трагічним рокам репресій в Донбасі і в Донецькому індустріальному інституті у кінці 20-х – 30 рр. Написана на матеріалах державного архіва Донецької області та архіва Донецького відділення СБУ, монографія розкриває історію фабрикації політичних справ, звинувачень викладачів, науково-технічної професури ДІІ у “шкідництві” та “диверсіях” в вугільно-металургійній промисловості. Автор залучив до наукового обігу нові факти репресій та імена репресованих у 1929-39 роках, оприлюднив матеріали сфабрикованих політичних діл серед діячів вугільно-металургійної науки.
The monograph is devoted to the tragic years of repression in Donbass and Donetsk Industrial Institute (DII) in 1929-1940 years. It’s written on the materials of Donetsk district state archive and the archive of Donetsk NBU section. The monograph opens the history of political case about the accusation of scientific-technical professorate of DII in “diversions” and “harming” in mining-business and metallurgic industry. The author has included new facts of repression and the names of repressed scientists in 1929-1939 years to the scientific sphere, has announced the materials of forged political cases among the figures of coal-metallurgic field.

.

;
Каталог: jspui -> bitstream -> 123456789 -> 17538
123456789 -> Распознавание речи и голосовое управление
123456789 -> Черникова О. Ю., Мозговой В. И
123456789 -> Анализ методов восстановления никель-кадмиевых аккумуляторов после потери емкости в процессе эксплуатации
123456789 -> Основы семейного права Украины
123456789 -> В. И. Желязко, Т. Д. Лагун мелиорация, рекультивация и охрана земель
123456789 -> Тема: Установление, восстановление и закрепление границ зе-мельных участков
123456789 -> Министерство сельского хозяйства
123456789 -> Приоритетная задача современного земледелия за-ключается в повышении эффективности и стабильности сельскохозяйственного производства


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5




База данных защищена авторским правом ©www.vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница